Ей шестнадцать, а Катарине двадцать семь. Она только-только расцветает, а Катарина… ей не так долго осталось. Она уже стара. Старше матери, той было двадцать шесть, когда она умерла в очередных родах, оставив отцу пятерых детей.
Слезы все-таки поползли по щекам. Пускай.
Катарина нашла заметку о себе и прочитала трижды. Легче не стало. Там, во дворце, наверняка решили, что этот отъезд ясно дает понять, что время восьмой королевы ушло. Хорошо бы отец поверил.
Катарина вздохнула.
И погасила кристаллы.
Закрыла глаза, уже понимая, что не уснет – вдруг появилась обида: и на Джона, который так уговаривал остаться, а потом вдруг из всех невест выбрал Маргарет, и на нее, хотя она ни в чем не виновата, и на отца, что постарался упрочить свою власть.
На всех тех людей, которые клялись в любви и преданности, а теперь просто-напросто забыли.
Нет больше королевы.
Но как ни странно, Катарина провалилась в сон, и был он теплым, спокойным и полным волшебства. Такие снились ей в глубоком детстве, когда она еще верила, что мир – это чудесное место и люди просто-напросто не могут быть в нем несчастны.
Глава 7
Кайден легко поднялся по старому плющу. Он был осторожен.
Он переступил через тончайшую нить сторожевого заклятия, которое окружило дом. Надо же… нет, заклятие было весьма качественным, но Кайден умел обращаться с такими.
Дважды обойдя вокруг особняка, он остановился перед задней дверью, которая была приоткрыта.
– …А потом она мне так и говорит…"
"Раздраженные человеческие голоса заставили Кайдена попятиться и замереть.
Он знал, что люди в темноте видят плохо, но рисковать не собирался. Уходить тоже.
Слуги зачастую знают многое, а ему было любопытно.
– И огнем как…
– Да свистишь, если б она тебя огнем пальнула, ты б тут не стоял.
– Легко тебе говорить, – этот голос был по-женски визглив, хотя и принадлежал мужчине. – Где это видано, чтобы живых людей…
– Сам виноват, нечего было в кабаке зависать.
Погоди, она еще за книги не бралась…
Ненадолго воцарилась тишина.
– А светленькая ничего так… сочная… я б ее…
Человек добавил пару слов, после которых рука Кайдена сама потянулась к клинку. И сущность Тени отозвалась легко, она тоже не любила тех, кто вот так неуважительно обсуждал женщин. Впрочем, Тень вообще к людям относилась с немалым предубеждением.
– Заткнулся бы ты от греха подальше, – проворчал второй и поднялся со ступенек.
