– Мы… втроем многое прошли. Мы помогали твоему отцу устроить тот побег. И Грейсон рисковал своей шкурой, когда тащил Джона под Вельгом.
Он пропустил Катарину вперед.
– Что внизу?
– Старый дворец. Говорят, его строили еще римляне. Не скажу, что там уютно, но этот ублюдок не заслужил большего. Целители говорят, что скоро его можно будет отослать домой. Только…
– Джон его не отпустит.
– Именно. Вижу, ты и вправду его понимаешь.
– Я… попробую поговорить.
– Добрая?
– Нет. Но он верен Джону. А верными людьми не стоит разбрасываться, – Катарина подняла юбки.
Лестница была узкой, с крутыми ступеньками. – Да и делить нам нечего. Я действительно хотела уехать.
– И мне жаль, что не вышло.
Катарине тоже.
Это было почти заключение мира."
"А лестница закончилась в узком же коридорчике, и Сиддард распахнул очередную дверь, поклонился, в кои-то веки без скрытой издевки сказав:
– Прошу.
В комнатушке пахло болезнью. Мочой. Потом. Горечью разбитых надежд. И человеческим бессилием. Здесь горел один камень, и света хватало, ибо комната была столь мала, что в нее и кровать-то вместилась с трудом.
На кровати в груде мехов тонул человек, в котором Катарина с трудом узнала отца. Зато женщина в темных жреческих одеждах узнала Катарину, вскочила, согнулась в поклоне и вышла, повинуясь знаку.
– Здравствуй, – Катарина подвинула камень. И отсветы его блеснули в темных глазах отца. – Я пришла. Зачем? Не знаю. Сказать, что жива… несмотря ни на что.
Губы лежащего дернулись.
– Но ты этому не рад, верно? По твоей задумке… что должно было произойти?
Она не стала присаживаться рядом, уж больно воняли меха.
– Не скажешь? Тогда… если я угадаю, закрой глаза. На это ты способен?
Человек в постели закрыл глаза.
– Чудесно. Знаешь, я все думала, почему мы так похожи, я и та девушка… а потом поняла. Она ведь мне сестра, верно? Ты взял не только карту и жизнь своего друга, но и его жену.
Глаза вновь закрылись.
– Ты обещал той твари… что? Дитя своей крови? То, которое должно появиться на свет. И верно, обрадовался, узнав, что это дитя будет не от моей матери, так?
Катарина вглядывалась в узкое лицо, пытаясь понять, каким он был.
Красивым? Несомненно. А еще богатым, знатным… та женщина, променявшая герцогскую корону на любовь, скучала ли она по дому? Думала ли о том, чего лишилась? Возможно, что нет, но как устоять перед изящным кавалером? А он? Для него она кем была? Вряд ли любовью всей жизни, скорее способом развеять скуку.
– И поэтому позаботился о вдове.
