И с вашим братом?
– Она очнется и отправится на воды. Скажем, во Францию, там неплохой климат, чтобы поправить здоровье. В дороге скорее всего овдовеет. Я не хочу, чтобы человек, которого считают моим отцом, и дальше втягивал ее в чужие игры. Что до моего брата, то он весьма скоро начнет испытывать величайшее отвращение к спиртному. Вполне возможно, и свое отношение к азартным играм пересмотрит. Прежде я плохо представлял размеры проблемы, слишком увлекся своей пещерой, – это Гевин произнес, будто оправдываясь. – Это особенности моей крови, да и… вы потом поймете.
Как мне кажется, вы в достаточной мере взрослая, чтобы понять.
Катарина больше не хотела быть взрослой. И понимать.
И… она закусила губу, чтобы не расплакаться:
– Вы ведь служите короне?
– В том числе.
– И… что будет со мной? – она сумела заглянуть ему в глаза. Катарина сама не знала, что ожидает увидеть. Но не равнодушное спокойствие. Будто в зеркало смотришься.
– Поверьте, я смогу защитить то, что принадлежит мне.
– И вас не смутит, что…"
"– Ваши симпатии отданы другому? Отнюдь.
Я даже не стану возражать против романа, если, конечно, вы дадите себе труд держаться в рамках. Более того, позже, когда люди, ныне не полагающие меня достойным соперником, осознают, что не стоит причинять вред моей семье, вы вполне сможете уехать.
– Куда?
– Куда пожелаете. У меня есть недвижимость и в Британии, и в Шотландии. Шотландия мне нравится, несмотря на холод. Есть что-то свободное в тех землях. Возможно, вас привлечет Франция? Хотя… боюсь, здесь потребуется разрешение короны, но у короны свои интересы, и я ей весьма полезен.
Катарина рассеянно кивнула.
– Поверьте, подобная ситуация, – он провел ладонью по сырой стене, – не повторится. Где бы вы ни решили обосноваться, это место будет проверено и подготовлено должным образом. О разводе, конечно, и речи быть не может, но раздельное проживание никого не удивит. Что касается детей, то, чьи бы они ни были, воспитывать их придется вам.
– Вы все продумали.
– Я старался.
– А ваша симпатия…
– Та, кого вы называете человеческим именем, в истинном своем обличье вряд ли удостоит меня взглядом, не говоря уже о большем.
– И вас это расстраивает?
– Пожалуй, – Гевин обернулся и посмотрел с искренним интересом. – А вам не все равно?
– Нет.
– Почему?
– Не знаю, – здесь было сыро и неприятно, и чем дольше Катарина находилась в этой гостиной, тем неприятней становилось, будто она заглянула куда-то, куда заглядывать совершенно не стоило бы.
