Насекомое застыло, лишь усики его шевелились, показывая, что жужелица прислушивается ко всему вокруг. – Так вот, она прислала портрет… парадный…
Жужелица медленно двинулась к зарослям травы, в которой мелькали огоньки светляков. Она то и дело останавливалась, чтобы после продолжить движение.
– И помнится, на портрете этом имелось множество интересного. В частности, гарнитур из желтых алмазов. Я бы и сам вспомнил со временем. Но матушка, как понимаешь, не слишком была рада чужому успеху. Думаю, она бы молчала, если бы Катарина не выгнала моего братца.
Он приподнялся на руках, как-то совершенно по-змеиному подался вперед и дунул на жужелицу, заставив ее поспешно нырнуть в травяные заросли.
– Но тут она крепко обиделась. Требовала от меня, чтобы я подал официальное заявление… на расследование…
– Подашь?
– Зачем? – Гевин поднялся. – Во-первых, мне нужно более… внимательно изучить венец. Во-вторых, в начальном варианте имелись еще ожерелье, серьги, парные браслеты и подвески в количестве дюжины. На них, если верить портрету, камни особенно крупные.
И возникает вопрос: куда подевалось остальное?
Он медленно поднялся и потянулся."
"– Можно, конечно, спросить у Катарины, но подозреваю, она ответит, что комплект этот в числе иных украшений ныне хранится… где-нибудь… в колониях. Или в банке, ибо представляет собой немалую ценность. Сможешь достать список ее драгоценностей?
– Постараюсь.
Гевин кивнул.
– И вместе с тем возникает вопрос, откуда взялся алмазный венец? И чью голову он украшал?
– И кем является Катарина на самом деле?
– Тоже верно, – его улыбка напрочь выдавала нечеловеческую природу.
– Будь с ней осторожен.
– С чего такая забота?
– Не знаю. Ты полезен. Ты найдешь моего человека. Он будет благодарен, если, конечно, найдешь его вовремя. А его благодарность распространится и на меня. И не только его. А это хорошо.
Гевин собирал травинки, что прилипли к костюму. Одну за другой. Сосредоточенно. Аккуратно. И не оставалось сомнений, что снимет все, сколько бы их ни было.
– А кроме того, оказывается, с тобой куда легче, чем с моим братом.
– Мне хочется его убить, – Кайден задрал голову. – Но я пока сдерживаюсь.
– Я уже не первый год сдерживаюсь. Раньше мне казалось, что это нормально. С другими людьми меня связывают в основном деловые отношения. А матушка утверждала, что родственников нужно принимать такими, каковы они есть.
Травы почти не осталось.
– Я велел ей молчать. Но не уверен, что ее терпения хватит надолго.
