– И-и… сколько?
– Двадцать пять гульденов – на кирпичи и раствор, и еще дюжину пфеннигов на повозку. И за работу столько же – двадцать пять. Тут ведь не на один день…
– Договорились!
Живо перебив «каменщика», хозяйка взбежала по узенькой лестнице на второй этаж, откуда тотчас же послышались детские крики, и вскоре спустилась обратно. Не одна, а в сопровождении двух мальчишек – таких же голубоглазых, как мать, – младшему было на вид лет пять, старшему – десять-двенадцать.
– У нашего знакомого, здесь, недалеко, есть хорошая телега с мулом, – отсчитав двадцать пять монет, пояснила вдова.
– Йозеф, мой старший сын, пойдет с вами, покажет.
Первым делом хитрый дьяк купил Йозефу леденец из жженой патоки – здесь же, на рынке, как только отошли от дома.
– И брату! – облизав леденец языком, тут же попросил мальчишка.
Федор спрятал улыбку:
– Конечно, купим. Только – на обратном пути, а то растает. Согласен?
– Здорово!
– Ну, веди, показывай дорогу. С чего матушка твоя плачет? Небось, вы с братом и довели?
Йозеф, похоже, обиделся:
– Не, не мы, что вы! Просто мама одного знакомого встретила… из прошлой жизни – так она сказала.
– Это что ж за знакомый такой?
– Такой, что сохрани Святая Дева!
Паренек быстро перекрестился на видневшийся впереди высокий шпиль собора Святого Петра и, чуть помолчав, пояснил:
– Мать целый день плакала, как его увидала… потом хотела одного человека позвать, нашего друга, но тот почему-то не мог… вот обещал заглянуть сегодня.
– Сегодня? – озабоченно переспросил дьяк.
– А ну-ка, поторопимся, друг мой!
Перетаскав кирпичи на первый этаж, «герр Гульд» малость перевел дух и тут же принялся изображать самую кипучую деятельность – отодвинув тяжелый комод, размечал стенку мелом…
Якоба Штермеера Федор узнал сразу и, как тот вошел, поспешно раскланялся, старательно пряча глаза. Впрочем, гость на его поклон даже не ответил – сразу же бросился к спустившейся навстречу вдове, взял за руку…
– Вы все еще плачете, милая Агнесс? Но я же вам сказал…
Вдовушка обиженно надула губки:
– Ничего вы мне толком не объяснили! Так все, второпях.
– Ну, так сейчас поясню. За тем и явился.
– Что ж тогда мы стоим? Проходите наверх… Дети! Эй, Йозеф, Ганс! Подите-ка, погуляйте. Что? Какой еще пфенниг?
– Ничего, ничего, – поднимаясь по лестнице, успокоил конторщик. – Я дам. Это кто у вас… – запнувшись о ступеньку, он неожиданно оглянулся на Федора.
– Каменщик, – улыбнулась вдова.
