Церковный сторож Карл Гофман не соврал: вид с недостроенной колокольни церкви Святого Якоба открывался чудесный, так что Федор, поднявшись, невольно залюбовался Голштинскими воротами, шпилями многочисленных храмов и черепичными крышами, ярусами спускавшимися к реке и городским стенам."
"Сторож оказался парнем ушлым, деньги делал на всем – кроме «любезнейшего господина Майера» на башне шаталось еще человек пять зевак, судя по виду – матросов: четверо дюжих молодцов лет по двадцати пяти и один куда моложе, по всей видимости – юнга: тоненький, белобрысый, с приятным, чуть скуластым, лицом, одетый в широкий кургузый кафтан с несуразно длинными, закрывающими запястья рукавами.
Присматриваясь к фрахтовой конторе, Федор его случайно толкнул, извинился. Парнишка отстраненно бросил что-то сквозь зубы и вдруг, оглянувшись назад, попятился, натянув на глаза берет, словно бы увидел старых знакомых, с кем никак не хотел бы встречаться.
– Вот сюда, господа мои, прошу вас, поднимайтесь, – неутомимый господин Гофман привел еще двух посетителей, похоже, что купцов, в узких штанах и одинаковых, складками, кафтанах доброго и отнюдь не дешевого немецкого сукна.
Один – сутулый, с курчавой бородкой, второй – белобрысый, пожалуй, даже посветлее юнги, лицо красивое, правда, несколько надменно искривлены тонике губы, плюс ко всему узкая холеная бородка, усики. Скорее всего – шведы, немцы таких бород не носили, лица скоблили начисто.
Дьяк, верно, и не обратил бы на них никакого внимания – мало ли зевак? – да вот только тот, с курчавой бородкой, вдруг поскользнулся на ступеньке и, едва не упав, выругался:
– Черт бы пробрал!
Выругался по-русски!
Вот тогда Федор решил присмотреться к этим двоим повнимательней, даже отодвинулся в сторону, пропуская вновь прибывших к самым лесам, возведенным алчными строителями.
Юнга тоже посторонился, чуть ли не вжался в стену, впрочем, никто не обращал на него никакого внимания.
– Ну, господа мои? – потирал руки сторож.
– Как вам?
– Очень хорошо, – по-немецки отозвался белобрысый «швед». – А еще прийти можно?
– Отчего же нельзя? – Гофман довольно рассмеялся. – Когда только изволите. Но кроме как завтра.
– А что завтра такое?
– Его святейшество архиепископ ольденбургский завтра посетит сей храм! – просияв лицом, с гордостью пояснил сторож.
– Что же он, и на башню поднимется?
– На башню, конечно, вряд ли… Но велено никого не пускать.
