Людей подстригал, заодно наставлял на путь истинный…
– Ведаю, давно ты к нашим просишься, – управившись, наконец, с кучей, благосклонно кивнула Онфиса. – Да и Илмара надо бы сыскать. Сказати, что спрашивали тут его… какой-то мужик спрашивал… То Чухонцу тихонько надо сказать, чтоб другие не слышали.
– Да я обскажу! – отрок дернулся. – Я ж не глупый!
– От то и плохо, что шибко умный! Ладно, покуда тиуна нет, сбегай… тут недалече, на Холопьей, одна корчма есть, Кузьма Урюпин хозяин.
Там спросишь Илмара, скажешь, что от меня… быстрей только, до прихода Олексия управься!
– Ой, управлюсь! – обрадовался Авраамка. – Тут и идти-то всего ничего, рядом. Тотчас же побегу!
– Беги, беги. Только рот на замке держи, чадо.
В корчме на Холопьей улице, что заканчивалась, чуть-чуть не доходя до крепостной стены, тянувшейся вдоль Волхова, рыжего Чухонца не оказалось, однако Онфису там знали хорошо, и Авраамкины расспросы восприняли… не то чтобы благосклонно, но особенно не таились, и где Илмара искать, подсказали – на Витковом или у Федоровского ручья.
– Ого! – изумился отрок. – Это ж на той стороне, на Торговой!
– А что, у тя ног, что ли, нет, паря?
Ноги-то у Авраамки были, и весьма быстрые… да вот тиун должен был вскоре вернуться. Да и пес с ним, с тиуном, коли заданье княжеское поскорее исполнить надо! Чай, ежели что, заступится князь, не даст пропасть.
– А Витков переулок – на Славне?
– По Ильиной от Торга пойдешь, там вскорости – по правую руку.
Корчму Одноглазого Карпа спросишь… Карпу можешь от нас поклон передати.
– Передам… А на ручье Федоровском?
– Апраксий-кузнец. Мастерскую спросишь.
Пока Авраамко носился по всему городу по корчмам, сам великий князь, переодевшись в простое платье, вскочил на коня, да поехал на Плотницкий конец, на Щитную. Нельзя сказать, что послать ему было некого, просто хотелось самому все разузнать, лично, да и по городу проехаться, полюбоваться – почему бы и нет-то? Господин Великий Новгород Вожникову нравился, и не потому, что красив.
Москва тоже красива, да вот, в отличие от Москвы, окромя красоты хором да храмов, чувствовался в Новгороде некий свободный дух, дух вольных мастеров, купцов, артельных… всех тех, кто мало от кого зависел… разве что от самого Господина Великого Новгорода.
