– А, так у тебя их несколько?!
– Да ну тебя…
Княгиня сбросила одеяло, уселась на ложе – нагая, красивая, сонная, с рассыпавшимися по плечам золотом волосами.
– Давай, давай, одевайся, – пощекотал жену Вожников. – Говорю же, архиепископ пришел. Симеон-владыко пожаловал. Неудобно духовное лицо ждать заставлять.
– Неудобно на потолке спать – одеяло падает, – проворно натянув платье, буркнула княгиня. – Ну-ко, застежку помоги застегнуть…
– Красивая какая, – поднялся, наконец, и Егор.
Еленка хмыкнула:
– Еще бы! Миланских ювелиров работа, сто флоринов – как с куста!
– Да я не про застежку… Я про тебя.
Говоришь, сто флоринов стоишь? Хм… я бы, может, и больше дал!
– Ну, хватит уже насмехаться, – отмахнулась княгинюшка. – Пояс лучше подай… ага…
– Долго ты собираешься, милая.
– На себя посмотри!
– Так я уж готов!
– Ага, готов… Так, босиком ко владыке и выйдешь?
Вышли князь с княгинею, как положено, приняли высокого гостя в трапезной, заодно и сами кваском хмельным угостились.
Ну, а дальше пошел разговор. Государь с государыней поблагодарили архиепископа за то, что тот с посадниками унял мятежников, не дал разгореться бунту.
Владыко довольно пригладил бороду:
– Да уж, пришлось крестным ходом пройтись. Еле уняли буянов… Вот я и думаю – надолго ли?
– Что значит – надолго? – нахмурясь, переспросил Егор. – Думаешь, угли еще тлеют?
– Так не все затушить успели, государь. Без тебя следствие да суд вести – как? Мы ж софийские, со Славны скажут – рука руку моет.
А ты у нас – сам по себе, великий государь, князь. Для тебя все равны – тебе и вера.
– Оно так, – Вожников согласно кивнул и пристально вгляделся в темные – себе на уме – очи архиепископа. – Чую, ты еще что-то сказать хочешь?
– Да, княже! – не дрогнув, выдержал взгляд Симеон. – Есть у меня подозрение, что к углям тем тлеющим кто-то дровишки подбрасывает. Кому бы и надо-то?
– А что, врагов у нас мало?! – недобро прищурясь, вступила в беседу княгиня. – Витовт, Ягайло Польский, обиженные сыновья Тохтамышевы – все никак не простят, что мы бабу на ордынский престол посадили.
Да и Василий, московский князь тоже, я чаю, силу прежнюю восстановить хочет… думаю, супружница его, змея подколодная Софья, подзуживает, в обители Вознесенской инокиней сидючи. А как же, обитель-то в Кремле! Там и Василий рядом, уж куда как удобно. Ох, зря я ее тогда не…
Елена оборвала фразу, не архиепископа постеснялась, больше – мужа.
