А девушка вдруг улыбнулась! Взяла парня за руку:
– Нравится со мной целоваться, Арсений?
Прямо так и спросила, да еще по-взрослому назвала – не какой-нибудь там Сенька – Арсений!
Отрок не знал, что и ответить, слюну переглотнул:
– Н-нравится… Ты очень, очень красивая, Иринка!
– Ишь ты, красивая… А замуж меня возьмешь?
– Замуж?! Ах… да-да, конечно! Правда, если ты…
– Что – я?
– Если ты согласишься…
– Хм… – девушка потянулась, прищурилась. – Ну, что застыл-то? Целуй еще! Я-то ведь спала… вот и не ведаю, мне-то самой понравится или нет?
Сенька поспешно склонился, обнял девчонку за плечи…
Кто-то зашагал по крыльцу.
Не совсем вовремя… Нет! Похоже, не сюда…
– Ой! – Ирина вдруг встрепенулась, приподнялась.
– Тихо, тихо, милая. Лежи!
– Какое там лежи! Тот тать, в кустах, там… я ведь его раньше видала, узнала. Тот это, что из тех лиходеев, что… Ох, Сенька! Надобно срочно доложить все князю!
Отоспавшись, Вожников с утра провел тренировку, проверил своих людей, а ближе к обеду уже играл с кашинским князем Василием в карты, в подкидного дурака.
Играли с азартом, весело, и покуда по маленькой – две деньги за проигрыш. Князь Василий Михайлович – или попросту, Михалыч – все обликом своим и повадками напоминал вовсе не средневекового феодала, а председателя колхоза из какого-нибудь давнего советского фильма. Дородный, с пушистыми усами, стриженный в кружок, кашинский князь не любил бросать слов на ветер, болтать почем зря. Человеком он слыл порядочным, честным, и в сельском хозяйстве, в отличие от многих своих коллег, разбирался отменно – знал, что, где и когда сеять, почитывал Агриколу, а всех, путавших яровой клин с озимыми и не ведавших, чем нетель отличается от стельной коровы, считал людьми пустяшными и недостойными доброй беседы.
Для Егора же князь-председатель все же делал исключение – все ж тот был его непосредственным начальством, сюзереном, да и вообще слыл человеком дельным, не в трехполье, так в деньгах да прочем хозяйстве разбирался дюже, и спросить со всех умел – не забалуешь!
– А вот я те – вальта! – прищурившись, шваркнул картой Егор.
Кашинский волостель хмыкнул:
– Вальта? А мы его – царевной, царевной! Опа!
– А вот тебе, Михалыч, еще валет!
– А тузом его в дышло!
– Вот те туз! Что смотришь? Козыря, я чаю, кончились? Ага… вот те два шестака – на погоны!
– Куда-куда? Ай, ладно…
Князь махнул рукой и, бросив карты на стол, расхохотался, затряс плечами.
