Хоромы князя Василия Михайловича, где остановился приехавший «с деловым и дружеским визитом» Егор, находились на крутом холме, меж деревянными храмами Флора и Лавра и Петра и Павла. Сразу за холмом, у церкви Рождества Христова, располагался торг, а чуть левее живописной излучиною протекала речка, близ которой, на широкой полоске песка, Вожников обучал дружинников князя Василия боксу. Обучал, потому что обещал. Вчера. Когда в карты играли.
Вот и гонял теперь Егор дюжих молодцов до седьмого пота, как хороший тренер.
Подгонял, удары показывал:
– Вот этот вот, прямой в челюсть – джебб! Сбоку – хук или свинг. Можно – в челюсть, можно – по корпусу, в печень – мало никому не покажется. А во так вот – снизу – апперкот! Все ясно-понятно?
– Понятно, княже.
– А раз понятно – так на первый-второй рассчитайсь! Разобрались живенько на пары… отрабатываем прямые удары – начали!!! Раз-два… Веселей! Веселее!
Невдалеке, на склоне холма, валялись в тенечке двое – Ирина и Сенька. Честно сказать, просто так валялись – бездельничали.
Хозяин – Амброзиус Вирт, лекарь голландский, их на рынок послал за кое-каким снадобьями для мазей, наказал вернуться к вечерне. Снадобья отроцы быстро купили, а до вечерни-то было еще не то чтобы далеко, но и не так, чтоб впритык – побездельничать да отдохнуть время имелось. Благо и река рядом – хоть и мелко, а выкупались – по отдельности, все ж друг друга стеснялись. Теперь вот оделись да обсыхали на бережку, на дерущихся дружинников пялились, на великого князя.
– То не простой мордобой, а борьба такая, – подставив под подбородок ладони, объяснял Сенька.
Девчушка невежливо отмахнулась:
– Знаю. Кулачный бой зовется. У нас, в прежние времена, мужики, как браги напьются, так такие бои затеют – только держись! Потом, правда, помирятся, да снова за бражку.
– И что у вас за мужики такие? – повернув голову, отрок тихонько засмеялся. – Пианицы-питухи!
– Сам ты питух! – обиделась за своих Ирина. – У нас, знаешь, какие люди?
– Знаю, знаю. Тебя вон, в рабство продали.
Девчонка на такие слова обиделась, поднялась, зашагала не оглядываясь прочь, к церкви Петра и Павла. Сенька враз пустился за ней, заканючил:
– Ну, прости. Я ведь не хотел… ну, правда… Слушай, а я подарок тебе приготовил!
– Пошел ты со своим подарком!
– Ну… ну и пойду!"
"Отрок тоже обиделся, остановился, надул губы… Глядь – а подружки-то и нету! В церковь, что ли, зашла? Или – домой, к лекарю? Так рановато еще… Да и видно бы ее на тропинке было. А – нету.
