Внутри каюты, на небольшом столе, ярко горела свечка, не какая-нибудь там дешевая, сальная, нет – настоящая, из доброго воска, что шел ганзейским купцам по дюжине кельнских серебряных грошей за бочку. Рядом со свечкою, на столе стоял кувшин с каким-то питьем, а у небольшого оконца, на ложе, лежал и сам больной в портах и белой полотняной рубахе.
– Ты, что ли, лекарь? – увидев вошедшего, больной приподнялся, сел, пригладив ладонью растрепанные седоватые волосы.
Под воротом рубахи, на шее, золотом блеснул крестик. Да-а… не приказчик – похоже, что сам купец.
С такого можно и поболе спросить за леченье-то!
Сняв шапку, коновал вежливо поклонился:
– У тя, мил человек, зубы боляти?
– Да не совсем зубы… Что-то все тело ломит.
– Ничо, поглядим! – Кузьма Еловец потер руки и уселся на край ложа. – Ты сам-то, господине, – приказчик али купец?
– Торговый гость Ерофей Ушников! – горделиво выпятил грудь больной. – Ты мне отвар какой-нибудь присоветуй, а я уж в долгу не останусь, ага.
– Лихоманка посейчас есть ли? – наскоро осмотрев купца, участливо осведомился лекарь.
– Лоб-то у тя, господине, не так чтоб уж очень горяч… но и не холоден.
Ушников сверкнул глазами:
– Лихоманка третьего дня была, посейчас – слава богу, отпустило. Да вот боюсь, не возвернулась бы, знаю, так часто бывает – вот тебя и велел привести. Отвару дашь ли?
– Пришлю, – поднялся на ноги Кузьма. – И отвар, и настой, и из земляных червей зелье. Отвар и настой – внутрь принимать, зелье – в грудину втирать. Смотри, господине, не перепутай.
– Да не перепутаю, – купец слабо улыбнулся. – Уж червей-то не стану жрать! Да уплачу, не сомневайся – немецкие гроши, пфенниги, ордынские да московские деньги… Тебе чем лучше?
– Лучше московской деньгой, – застенчиво потупился коновал. – Потом менять не надо. Отвар – дюжину серебрях стоит, да настой – столько же, а уж зелье отдам и за полдюжины.
– Одна-ако! – покряхтев, больной потянулся к лежавшему в изголовье кошелю-кошке, прозванному так за то, что такие вот кошели частенько из кошачьих шкур шили.
Пальцы послюнявив, отсчитал денежку:
– Вот пока тебе половина – задаток. Остальное – как зелья да отвары свои принесешь.
– Сам не понесу, – обернулся на пороге Кузьма. – Есть у меня малец-оголец, зовут Сенькой. Пришлю – с отварами, ему и денежку передашь, господине.
Ерофей покачал головою:
– Не боишься мальцу своему доверять?
– А ты – мне, господине торговый гость? – прищурившись, вопросом на вопрос отозвался лекарь. – Доверяю ведь, хоть и вполовину.
