В качестве оборонительной меры можно было подставить щит или собственный клинок, как только что сделал мавр – но все это было чревато: сильный – сверху вниз – удар обычно разваливал щит пополам, клинок же запросто мог сломаться. Не всякий, конечно… Эти – те, что что у мавра с князем – не ломались, лишь зло звенели – дзынь, дзынь…
Дзынь!!! Удар Вожникова, попав врагу в шлем, соскользнул, угодив на излете в железный наплечник, Егор даже чувствовал, хотя и не видел, как под забралом презрительно усмехнулся враг.
Усмехнулся и сам нанес быстрый удар, целя в сочлененье доспеха… Князь подставил шит, и вражеский меч застрял в нем секунды на три, не более… Все эти три секунды Вожников, повернув клинок плашмя, с яростью колотил по вражескому шлему, исходивший от этого грохот напоминал старт самолета или космического корабля… ну, по крайней мере – шум поезда. Можно себе представить, что творилось в голове у мавра! Бедолага не в силах был поднять меч… пошатнулся в седле…
Видя такое дело, исполняющий обязанности оруженосца, славный шевалье де Сен-Клер, живо спрыгнув с седла, поднырнул под вражеского коня, ловко перерезав подпругу.
Мусульманин с грохотом полетел наземь, подняв тучу пыли и ударяясь шлемом о плоский серый камень.
Сен-Клер выхватил из-за пояса кинжал, прозываемый мизерикордия – им добивали раненых.
– Не надо! – спешившись, Егор поднял забрало и приказал: – Просто сними с него шлем.
Кивнув, нормандец проворно исполнил указанное…
Честно говоря, Вожников не особенно-то и удивился, узнав в рыцаре серебряного полумесяца старого своего знакомца, самозваного кабальеро Алонсо де Риверу… или как его там звали по-настоящему, по-мавритански…
А вокруг все уже закончилось, закончилось полной победой императорского воинства! Уже победно трубили трубы, реяли на ветру стяги и пушки, салютуя, палили в светлое, едва тронутое белыми полупрозрачными облачками небо.
– Славный пленник! – одобрительно промолвил Сен-Клер. – Судя по всему – он не из простых рыцарей, можно будет взять хороший выкуп.
– Ты думаешь, мне так уж нужны деньги, славный Арман? – усмехнулся Егор, вглядываясь в бледное, с рыжеватой щегольской бородкой, лицо поверженного мавра.
Юный шевалье расхохотался:
– Конечно же не нужны, сир! Как и нашему славному Ла Гиру! Но вы не такой, как Ла Гир, и не будете зря убивать. И… если вам не нужен это пленник…
Тут молодой рыцарь замялся, видать, устыдясь собственной наглости.
