– Ты-то легкая… Да где б еще веревку взять?!
Веревку связали из поясов, да еще Вожников пожертвовал свой плащ – разрезали на полоски – должно было хватить, Аманда, как самая легкая, и полезла, ну, а что ж – килограмм сорок пять весу, тем более – просилась настойчиво, да и спускалась, надо признать, умело и ловко, будто всю жизнь по канатам лазила… или по каким-нибудь там лианам.
– Да-а, – облизав губы, завистливо прошептал Беззубый. – Я б так не смог.
С плоской вершины скалы (на которую еще пришлось сильно попотеть, взбираясь) уже хорошо было видно зацепившееся за кусты тело, судя по изысканной одежке – того самого гранда, которому, несомненно, принадлежал меч, точнее – его обломок.
– Он дышит, дышит! – подняв голову, радостно сообщила Аманда. И тут же дернулась: – Ой!
– Что такое? Страшно? Веревка рвется?
– Нет-нет, не рвется… Сейчас я его под мышками привяжу – а вы тяните.
– А ты как же?
– А я тут пока… повишу. Не сорвусь. Корни крепкие.
– Ты-то не сорвешься, а этот? – не на шутку озаботился князь.
– В мужчине, небось, побольше весу-то.
Вскинув голову, девушка неожиданно рассмеялась:"
"– Да никакой он не мужчина! Мальчишка. Даже младше меня. Бледненький такой… еле дышит.
– Мальчишка?
– Сейчас… сейчас я его привяжу… Ага! Тяните.
По команде князя осторожно потянули веревку, подняв на вершину… светловолосого юношу, подростка с расцарапанным лицом и холеными руками. Разорванная одежда, закрытые глаза, безвольно обмякшее тело… Уже труп? Неужели зря тянули?
– Дышит! – Лупано приложился ухом к груди спасенного.
– Дышит. Сейчас Аманду поднимем и…
Девчонку вытащили куда быстрее – ухватившись за веревку, та полезла сама, словно завзятый альпинист, только успевай тащить!
Лупано даже губы в кровь искусал, от страха за свою подругу: а вдруг сорвется, свалится? Никаких костей ведь не соберешь.
Ничего. Обошлось. Оказавшись среди своих, Аманда довольно улыбнулась. – Что б вы без меня делали бы? А?
– Там бы, в кустах, и остались, – с облегчением рассмеялся Лупа-но.
– Нет, ну ты и лазать. Как белка прямо!
– Сам ты белка, ага!
– Тихо, – обернувшись, прикрикнул Егор. – Похоже, он в себя приходит. И… и я его знаю – да!
– Знаете?!
– Ну-ка, Аманда, щеки ему потри, у тебя руки нежнее.
– Щеки? Ага.
Парнишка вдруг застонал, шевельнулся, длинные, как у девчонки, ресницы его дрогнули… и вот уже распахнулись глаза, карие, удивленные:
– Где… где я?
– Среди друзей, любезнейший дон Эстебан! – светски улыбнулся князь.
