– Аманда, подай-ка еще одну… Ага…
Ввухх!!!
– Ага! Вот вам! Ну, кто там не верил, что я метко стреляю?
Глава 9
Прямо – шесть, кругом – четыре
Закончилась музыка, музыканты, а за ними – и танцовщицы – вышли, оставив после себя лишь повисший в воздухе запах эротических грез, ощутимый столь явственно, что сам эмир Юсуф ибн Юсуф – не старый еще мужчина, тучный, страдающий артритами и одышкой – покусал свой длинный свисающий ус. А, может, оставить танцовщиц? Хлопнуть в ладоши, да кликнуть, вернуть? Впрочем, нет – не эмирское это дело кого-то там звать.
Пусть придут евнухи, приведут наложниц… или все ж таки танцовщиц… там была одна – зеленоглазая пышногрудая гурия с тремя аппетитными складками на животе. Вот это фигура, вот это – стать, не какая-нибудь там тощая корова! Особенно эти складки, как они волнующе колыхаются, ах… Гурия, гурия, истинное наслаждение, грешный магрибский цветок!
Юсуф все же хлопнул в ладоши, и возникшая фигура главное евнуха – такого же тучного, как и сам эмир – распростерлась ничком у порога:
– Что желает великий эмир?
– Верни танцовщиц, Махмуд, – решительно молвив, эмир взмахнул рукою… но пухлая длань его вдруг зависла в воздухе, словно бы кто-то остановил этот жест, посчитав его преждевременным и ненужным.
Словно бы кто-то решил за эмира… Но… этого же не может быть!
Однако и язык вмиг рассвирепевшего властелина оказался неподвластен ему: светлейший и могущественный повелитель Гранады хотел сказать одно… а произнес совсем другое:
– Нет! Пожалуй, с танцовщицами обожди… Ты говорил, кто-то напрашивался ко мне с утра?
– О да, мой повелитель! – евнух закивал, поднимаясь на ноги.
– Магрибинец Мардар ибн Саид хотел видеть ваше величие, дабы благоговейно припасть к ногам вашим и…
– Хватит славословий, – нетерпеливо перебил эмир. – Мы тут одни. Мардар с утра, что ли, ждет?
– С утра, мой блистательный господин, – с поклоном подтвердил царедворец.
– Ждет. А что же ему еще остается делать?
– Это хорошо, что он так покорен и терпелив, – Юсуф ибн Юсуф довольно потер руки. – Впрочем, другому я бы и не оказал покровительство. Он ведь бежал из Сеуты, так?
– О да, всепрощающий! Как только город сей захватили неверные…
– Да помню я, помню, – поднявшись с невысокого ложа, эмир вдруг гневно раздул щеки, как раздувает свою капюшон готовящаяся к броску ядовитая гадина – кобра.
