– Угу, – князь покивал, прикидывая будущий путь. – Значит, где речка Льобрегат течет – это Коста Дорада.
– Вовсе нет! – азартно поправила девушка. – Это – Коста-дель-Гарраф, а Коста Дорада куда южнее. Как раз к Таррагоне, ага. Вот в Ман-реже мы паломников из Таррагоны и подождем, а дальше уж с ними, как я и сказала, до святой горы Монтсеррат, а уж там и из Матаро людей хватает – испросить счастья у Моренетты хочется всем.
– У кого, у кого?"
"– Моренетта – Смуглянка. Чего непонятного-то? – с удивлением пояснила Аманда… и тут же фыркнула.
– А, вы же у нас чужак, я и забыла. Но все равно, неужто ничего не слыхали о Черной Мадонне с горы Монтсеррат?
– Да слыхал, – устыдившись, припомнил молодой человек. – Просто вот не подумал, что вы Мадонну Смуглянкой кличете. Прямо панибратство какое-то.
Девушка засмеялась:
– Так она ж своя! Наша Смугляночка.
Светло-шоколадные глаза Аманды сверкнули такой гордостью, словно эта Мадонна была ее хорошей знакомой, даже подружкою, от которой не имелось никаких тайн.
– Ой, скорей бы добраться до монастыря, мне так много надо рассказать Моренетте и много чего попросить, только самое-самое важное, знаете, мне как-то неловко загружать нашу Смуглянку пустыми просьбами, хотя я бы много чего могла попросить.
А вы что насчет этого скажете, сеньор Жоржу?
– Всякими пустяками, конечно, Мадонну грузить нечего, – глубокомысленно согласился Егор. – Уж в этом ты, Аманда, права.
– Я думаю, Моренетта никогда не покинет нас, – продолжала девчонка с горящим взором, видно, ей было приятно обсуждать тему.
– Ведь, как только нашли, ее же пытались увезти в Манрежу. Ан нет! Так и осталась в горах, там потом часовню построили – Святого Иксле, а затем – и монастырь. Хор мальчиков там… так поют – заслушаешься. Ангелы, право, ангелы.
– Так ты там уже, я так полагаю, была?
– Ну, конечно, была, и не раз! – повернув голову, Аманда всплеснула руками. – Каждый добрый католик хотя бы раз в год старается на Святую гору сходить. Не только мы, каталонцы – но и из всего Арагона, из обеих Кастилий и Леона, из Андалузии, из Наварры даже.
Вожников задумчиво покивал, припоминая историю появления Черной Мадонны, которую краем уже слышал еще в прошлой своей жизни. Вообще, история крайне запутанная – сначала одна была мадонна, потом – веке в двенадцатом – статуя куда-то делась, и из дерева вырезали другую, покрыли специальным составом – а он возьми, да и почерней. Вот и получилась – Черная Святая Дева, Моренетта – Смуглянка – так и пристало прозвище.
