Ехавший чуть позади рыцарь в панцире с золоченым, вставшим на задние лапы львом, почтительно потупил взор и тут же спросил:
– Прикажете начинать бой?
Арагонец вскинул голову:
– Конечно же прикажу! Сам Бог дает врагов в наши руки. Чего еще ждать-то?
– Вы абсолютно правы, мой государь!
Церемонно поклоняясь, Хоакин подозвал сигнальщиков:
– Трубите атаку! Сам государь поведет нас в битву!
– Слава Арагону!
– Слава Кастилии!
– Да здравствует славный король Альфонсо!
Дернулись желто-красные знамена – с арагонскими столбами-линиями, с кастильскими замками, с крепколапым львом Леона.
Затрубили трубы. Гулко зарокотали барабаны. С лязгом упали забрала, разом опустились на упоры копья.
Альфонсо показал рукой – вперед!
Вся кавалькада, набирая скорость, помчалась в долину, громить жалких, суетящихся понапрасну врагов.
Разбить, разгромить немедленно, на голову этих французских и немецких разгильдяев, явившихся на помощь проклятому инсургенту Жуану Португальскому, старому черту, которого давно следовало поставить на место, отобрав у него все владения, отомстив за страшное поражение при Алжубаротте, где кастильцы потеряли всю свою кавалерию, весь цвет.
Кастильцы бы и мстили, правда, их королю Хуану всего-то одиннадцать лет, а потому уж он никак не мог вести сейчас союзное войско… впрочем, даже не войско – просто передовой отряд, но какой! Одни рыцарские имена чего стоили: Алонсо дель Фарнава, Мигель де Песета-и-Мендес, Хоакин Бесстрашный, Карлос Родригес де Калатрава! Вести таких людей в бой – великая честь для юного арагонского короля, давно помолвленного со своей кузиной, принцессой Марией Кастильской.
Ну и что, что кузина. И что не очень красивая. Так почтеннейшие родители решили – Кастилия и Арагон должны быть вместе. А теперь – о, Святая Дева, как хорошо складывалось – получалось, что король Альфонсо отомстит за своих кастильских родичей. Правда, пока еще – не старому португальскому черту Жуану, а лишь его союзникам – оставшимся без дела после окончания войны с Англией французским дворянам и немецкому отребью – наемникам.
"
"Правда, тогда, чуть больше тридцати лет назад, французы помогали кастильцам, португальцы же позвали англичан – сам знаменитый Эдуард Черный Принц помогал Педро Жестокому… не просто так, конечно же, помогал – за деньги, за земли. Пятьсот тысяч флоринов обещал Педро Жестокий Эдуарду! Пятьсот тысяч! Обещал… но не дал, а, наоборот, сам занял.
