Не хотелось даже ради обещанного пансиона в половину экю42.
Выручала работа. Наравне со слугами Изабелла таскала порубленные сухостоины, проверяла силки, носила слеги для пристройки и воду для котла, колола щепу в очаг. И только ночами, когда она укладывалась в маленькой загородке, разделяющей «дворянские покои» и «людскую», вытягиваясь на травяном матрасе и накрывшись рыцарским плащом, в воображение порою опять просачивались мечты о том, как она мчится на белоснежном скакуне через поле. В руке – упруго трепещет знамя ордена, за плечами – плащ, в лицо дует ветер, развевая длинные волосы.
Она кричит, призывая воинов к храбрости, и несется на тесные сарацинские ряды. Неверные начинают пятиться, дрожа от ужаса, а потом бросают оружие, и бегут, бегут, бегут…
Но если в юности эти мечтания вселяли надежды, то теперь после них у шевалье Изабеллы все чаще и чаще на глаза наворачивались слезы, а зубы крепко стискивали рогожу наматрасника, не давая рыданиям вырваться наружу.
В один из дней случилась неприятность: у пегой кобылы лопнула подпруга. Вроде бы и пустяк, заменить недолго. Да было бы чем. В любом хозяйстве кож всегда навалом, режь и пользуйся. Но в лесной глухомани даже таких обыденных пустяков еще не появилось."
"– Дозволь до деревни прокатиться, госпожа? – спросил разрешения Мартин. – Куплю шкуру какую по дешевке, заодно и хлебом разживусь, овсом, али еще чего урву. Лето, вон, на исходе. Груши давно поспеть должны, сливы… Да всякого добра.
– Седлай, я сама. – Воительница поняла, что пора брать себя в руки и пытаться встроиться в новую жизнь.
На рысях она за час домчалась до замка, спешилась на подъемном мосту, постучала кулаком в калитку. Как обычно в таких случаях, приоткрылось маленькое окошко, в него выглянул привратник:
– Чего надо?
– Отворяй, раб! – рявкнула Изабелла. – Передай госпоже графине, что приехала ее сестра, навестить желает.
– Сей миг доложу. – Окошко закрылось, изнутри послышались голоса.
Вскорости калитка отворилась, но не для нее. Наружу вышел пузатый седой смерд в коричневом суконном кафтане поверх полотняной одежды, порылся в поясной сумке, достал пару монет:
– Вот, получи на месяц ближний. Я кастелян здешний, Дрын по имени. Ты меня завсегда кличь, коли надобность какая возникнет. Покой госпожи не тревожь. Ей недосуг.
Смерд, даже не поклонившись, ушел. Ровно нищенке милостыню кинул.
