Нарывать начнет – тогда займемся. О, шевалье Изабелла, кажется, твои слуги едут! Тогда давайте в виноградники отвернем, с посторонних глаз подальше.
Путники послушались, и маленький отряд версты четыре скакал между рядами лозы, пока, наконец, они не оборвались возле какого-то ручья.
– Привал! – спешился первым Егор. – Так… Шевалье, мудрый Хафизи Абру… Вы все слышали список наших примет. Две рыжие женщины в мужских нарядах, сарацин и иноземец. С ними четверо слуг. Посему в прежнем виде нам никуда дальше ближайшей деревни не уйти.
Опять страже попадемся. Посему сделаем так. Пересвет, проныра, глаза нигде не мозолил. Посему его нужно переодеть в знатного путешественника. А мы станем изображать его свиту. Вам, дамы, придется вернуться в платья и тщательно спрятать волосы, благо сию скромность церковь только одобряет. Тебе, друг мой, на время отказаться от халата и чалмы. Ну, а мне… Переодеться и помалкивать, как глухонемому. И все, приметы мимо. Сможем ехать по любой дороге, никто внимания не обратит.
– Разумно, – немного поколебавшись, признала шевалье.
– Не стоит напрасно искушать судьбу, – кивнул сарацин. – Согласен. Потерплю несколько дней одеяние неверных.
– Вот и хорошо. Пересвет! – подозвал Вожников княжича. – Тебя не ищут – тебе за покупками ехать. Скачи вдоль ручья, наверняка в селение какое-нибудь попадешь. Там разберешься. А мы не торопясь следом тронемся."
"Вечером следующего дня в город Дре въехал разбитной немецкий дворянин, следующий из Баварии в Нант к дальним родственникам.
Вслед за ним тряслись в повозке две скромные служанки, унылые невольники, а охраняли скромный обоз четверо уставших с виду, но явно бывалых воинов. Недостатка в средствах юноша явно не испытывал, поскольку снял на ночь сразу половину второго этажа. Лучшую комнату для себя и еще четыре – для свиты.
– Вот твое вино, Егор-бродяга, – вошла вслед за Вожниковым в его комнату шевалье Изабелла. – Давай, ложись на живот. Буду смотреть, что там у тебя на спине. Хочешь не хочешь, а старое тряпье все равно надо убирать.
– Может, я лучше сам?
– Давай! – согласилась воительница. – Только, чур, я посмотрю. Зело интересно, как ты это делать станешь? Молчишь? Тогда на, глотни. И снимай рубаху.
Егор смирился, полуразделся и вытянулся на постели. Шевалье тут же деловито уселась ему на ноги, стала ковыряться в ране. По спине побежал влажный холодок, слегка защипало – но больно, в общем, не было.
– И заклею шелковой лентой, раз уж сарацин так настаивает.
