Вымотанные до невозможности, на следующий день все четверо спали до полудня и встретились только за обедом на первом этаже трактира. Разумеется, за столом сидели Вожников и Хафизи Абру. Пересвет и рыжая невольница самаркандского писаря прислуживали, надеясь, что после хозяев им останется что-нибудь из объедков.
– Я молю тебя о пощаде, друг мой Георгий! – приложил руку к груди сарацин. – Я прибыл сюда, в эти ледяные земли для того, чтобы узнать о нравах здешних народов, мудрости ученых и достижениях в ремеслах, а не для того, чтобы отметить на путевых страницах, где довелось провести ночь! Мы скачем и скачем, ничего не замечая по сторонам!
– Не беспокойся, мудрый Хафизи Абру, ты сможешь узнать все до мелочей, – пообещал Егор.
– Мы вместе проедем всю Францию и Англию от Тулона до Эдинбурга, заглядывая на своем пути в каждую щель, после чего я отпущу тебя, и на обратном пути ты сможешь спокойно рассмотреть мою державу. Согласись, такое путешествие будет полезно для нас обоих.
– Я весь в нетерпении, друг мой, – чуть помедлив, склонил голову сарацин.
– Ты мудр, и я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Я тоже, – кивнул Вожников и подманил Пересвета: – Значит так, пройдоха. Давай, докажи свою ловкость. Ступай по городу и разнюхай, нет ли путников, что во Францию путь держат? Лучше, чтобы попутчики нашлись незнатные, а то как бы меня не опознали. Ну, и не очень шумные. Не хватает нам еще в историю какую с ними влипнуть. Нам нужно быть тихими и неброскими. Но при ком-нибудь, дабы не нас, а на путника местные жители, стража и всякие мытари смотрели.
– Дай мне один день, господин, – кивнул княжич. – Дозволь только, прислужу…
И мальчишка убрал у Егора из-под носа блюдо, на котором еще оставалась половина недоеденного ризотто.
– Вот паршивец! – беззлобно усмехнулся Водников и поймал за пояс девицу, что попыталась повторить тот же фокус с тарелкой географа. – Постой, красотка, с тобой мы тоже еще не познакомились. Давай рыжая, рассказывай. Как зовут, откуда взялась, где речи русской так хорошо научилась?
– А чего мне языка не знать, коли я под Муромом родилась? – громко хмыкнула женщина.
– При набеге Едыгеевом в полон попала, опосля два раза перепродали, пока господин мой, Хафизи Абру не купил. С тех пор уж четвертый год при нем и живу.
– Так вот откуда ты, мой друг, так хорошо знаешь русский! – сообразил Вожников.
– Господин с первого дня велел мне токмо на родном наречии с ним беседовать и часто о родных местах расспрашивал, – подтвердила невольница.
