Прямо как птица! Правда, ежели бы я здесь сейчас не проезжал…
– Я понимаю, – придя в себя, в ужасе округлил глаза герр Штальке. – Соскребали бы меня сейчас прямо с этой вот мостовой.
– А-а, так вы немец! – протянул возчик. – Тогда не говорите сейчас по-немецки – иначе нам обоим несдобровать. Не бойтесь, я вас вывезу за город… все ваши сбиваются на Кутну Гору, ну, до нее вы уж сами как-нибудь. Семья-то есть?
– Да, жена. И двое детишек, – ратман зашмыгал носом. – О, Пресвятая Дева, даже представить себе боюсь, что с ними!
– Что же они, без охраны?
– Бросьте – да кому надо-то? Нас самих наша охрана бросила – поразбежались стражнички, либо примкнули к мятежникам.
– Я сам мятежник! – горделиво приосанился возница. – Но вам помогу, не беспокойтесь. Думаю, это не дело, когда людей выбрасывают в окна. Ну и что с того, что немец? И среди немцев хорошие люди встречаются, как и среди чехов – гнусные твари. Так где, говорите, ваш дом?
– А вот сюда вот… по этой улице.
– Ага… вижу. Ярослав Гржимек меня зовут, – обернувшись, чех протянул ратману руку, и тот пожал ее с чувством самой искренней благодарности и надежды. – Я, знаете ли, торгую навозом. Неплохая бывает прибыль, особенно – по весне, да. Ого! Вы только гляньте, что делается-то!
Собравшаяся на углу толпа с увлечением громила винную лавку – терпкий аромат дорогого вина поплыл на всю улицу, смешиваясь с запахом навоза в несколько неожиданной вкусовой гамме.
– Бей немцев!!! Собакам – собачья смерть!
С криком и воплями пронеслась мимо телеги стая разгоряченных подростков, судя по рваной одежке, явно из «вечных подмастерьев» либо учеников. Один из них вдруг обернулся и помахал вознице рукой:
– Здорово, дядюшка Яр! Что, заимел, наконец, напарника?
– Заимел.
– А мы немцев бить побежали. Может, вы оба с нами?
– Не-е, навоз еще нужно продать.
– Ну, как хотите, ага!
Махнув рукой, парнишка побежал догонять свою стаю.
Сидя в седле, князь Егор с явным неудовольствием посматривал на весь царивший кругом разброд. Погромы и носящиеся по всему – от Градчан до Вышеграда – городу возбужденные, вооруженные кто во что горазд толпы не очень-то нравились и Гусу, правда, профессор тщательно скрывал свое недовольство.
– Поймите их, князь Георг, этот народ слишком долго был угнетенным.
– И вовсе не собираюсь понимать! – желчно возразил Вожников.
