Так Вожников и поступил уже в ближайшее воскресенье – отстоял вместе со всем местным истеблишментом обедню, получил благословенье епископа, из собора Святой Девы Марии на улицу вышел… и ноги сами повели его к бане…
Была там одна такая рыженькая… ой!
– Нет, шалишь, дьявол!
Оглянувшись, молодой человек перекрестился на острый шпиль собора и решительно повернул к рынку, где и остановился в задумчивости перед торговцем людьми, уважаемым синьором Винченцо Фразой из славного города Турина.
– Хотите верного помощника, слугу? – Купец – живой, черноглазый, подвижный – по воскресеньям вел торговые дела лично.
– Могу порекомендовать вон того парня, всего за семьдесят флоринов!
– Семьдесят? – машинально переспросил Егор. – А его случайно зовут не Аристотель? Или, может быть – Пифагор? Платон?
Итальянец расхохотался:
– Хорошо, синьор! Только для вас – пятьдесят.
– Да мне, в общем-то, слуга и не нужен – я служанку ищу, – несколько смущенно признался князь. Он всегда почему-то смущался, когда покупал рабов.
– А-а-а! – обрадованно воскликнул работорговец.
– Так бы сразу и сказали, мой господин! Вот, смотрите, очень хорошая девушка, белошвейка… Девяносто флоринов!
– Ой!
– Восемьдесят пять.
– Да мне не нужна белошвейка, я обычную, простую служанку хочу купить. Найдутся у вас такие, уважаемый герр?
Синьор Фраза приложил руки к груди:
– О, не сердитесь, друг мой! Уверяю вас, что-нибудь стоящее всегда подберем. Вот, к примеру…
Он обвел рукой невысокий помост с выставленными для продажи рабами:
– Вы, господин, помоложе желаете?
– Да уж не старую.
– Угу… Тогда эти! Эй, вы, – сюда.
К краю помоста подошли три совсем уж юные девочки лет по тринадцати, и Вожников разочарованно махнул рукой:
– Не, таких молодых мне не надо.
– Всего шестьдесят флоринов, учитывая доставку и налог с продаж, – вкрадчиво пояснил купец. – А если надумаете брать сразу трех – отдам за сто пятьдесят!
– Нет!
Молодой человек чувствовал себя как-то противно, даже подумывал бросить всю эту затею да пойти, к черту, в баню – авось с сифилисом пронесет! Нехорошо, нехорошо стоять вот эдак, выбирать – все же живые люди, не роботы…
– А это кто там у вас сидит, горюет?
Князь вдруг натолкнулся взглядом на сидевшую у помоста девчонку в рубище и – в отличие от всех остальных – в массивных железных цепях, уже натерших несчастной запястья до крови.
Темно-рыжие космы, опущенное в обнятые руками коленки лицо.
– А-а-а, это Лерба, мы ее Кошкой прозвали, – неприятно усмехнулся торговец.
