Признание фамильяра заставило улыбнуться. Если бы не он, давно бы тронулась рассудком, а Пискун все время меня поддерживал и отвлекал разговорами.
– У нас говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься».
– Знаю-знаю. А еще: «С волками жить – по волчьи выть», – добавил с иронией.
– Молодец, хорошо усвоил уроки Елены Аркадьевны.
– Ага, очеловечился. Вот буду вам с Норвином под дверями спальни песни петь посреди ночи, узнаешь!
– Только, пожалуйста, не «Во поле березка стояла». В тот раз мы полночи не могли уснуть от смеха.
– А по-моему, это самая лучшая песня! – возразил он. – Вам же надо о наследнике когда-нибудь подумать?
– Да, вот только твое пение вызывает желание безудержно хохотать.
– Тогда спою что-нибудь лирическое. «Очи черные» подойдут?
Пискун довел меня до нервного хихиканья, так что я еле попала в рукав халата. Потом проверила, если в кармане перчатки – пора сделать обход, а то мои девочки уже заждались.
– Давай уже браслетом становись, шкура мохнатая, дела не ждут.
– Есть, капитан! – расшалившийся фамильяр молнией обвился вокруг запястья, и я ощутила знакомую тяжесть серебра.
Сегодня я припозднилась, снова ездила в новый госпиталь с нейтом Клавиусом. Казалось, этот человек горит идеей не меньше меня, все делает четко и быстро, не спорит и терпеливо обсуждает со мной все предложения, даже если в глубине души считает их блажью.
А еще мы приняли на работу одного старенького мага земли, он уже перевез в оранжерею первую партию рассады целебных растений и начал разбивать огород.
Услышав, что скоро туда переедут куры, долго охал и ахал, а потом велел соорудить курятник с колючей проволокой, дабы ни одна несушка не посмела покуситься на редчайшие экземпляры манийских бархатцев и синей петрушки.
В коридорах госпиталя практиканты, сбившись в кучку, обсуждали радостную весть:
– Наконец-то эти зануды уберутся восвояси! Я боялся, что меня заставят комментировать вскрытие.
– Я уж думал, меня отчислят…
– Если бы меня выгнали, папка бы ремень порвал о мой зад, а потом сделал бы новый… тоже кожаный.
– Интересно, почему они так внезапно уезжают?
Заметив мое приближение, парни замолчали и расступились, давая дорогу. Дэрин поприветствовал меня широкой улыбкой:
– А что это вы несете, нейра Эллен? Давайте помогу.
– Спасибо, не надо, – я прижала к груди бумаги. – Это списки на отчисление. Подаю нейту Лейну на подпись.
