Пока остальные развлекались, мы, сумасшедшие медики, продолжили обсуждение не светских сплетен, а острую форму аппендицита, гангрену конечности и особенности течения родовой горячки.
– Нейра настаивает на том, что родовая горячка и сепсис родственны, – стал умничать Ойзенберг. Он надеялся очернить меня перед комиссией, заставить их усомниться в моем профессионализме и праве руководить госпиталем. – Это что, новое веяние столичной науки?
– Что, правда? – ехидно поинтересовался желчный старик-лекарь, а декан устремил на меня заинтересованный взгляд.
– Это где такое написано, позвольте узнать.
– Это выяснено практическим путем, – спокойно произнесла я. – Если вы…
Но тут вмешался сам декан:"
"– Родовая горячка плохо поддается даже заклинаниям, только сильный и опытный целитель может с ней справиться, – заявил он. – Любопытно посмотреть на то, как вы лечите, нейра Эллен.
– А еще нейра постоянно говорит о каких-то болезнетворных частицах, которые являются причиной всех болезней.
И заставляет всех мыть руки, – продолжал ябедничать Ойзенберг.
Мне такое внимание не слишком нравилось, в их компании я чувствовала себя не в своей тарелке. Но в следующий миг случилось то, чего никто не ожидал. В компании юных нейр, что расположились неподалеку, поднялся переполох. Из-за музыки и разговоров я не сразу поняла, что случилось. Взгляд зацепился за девушку, симпатичную блондинку, которая стояла, сгорбившись и обхватив горло руками. Глаза ее были распахнуты, лицо начало стремительно синеть.
Она судорожно пыталась вдохнуть, но не могла.
– Дэнни подавилась, подавилась! – пришла в себя одна из ее подружек.
– Сделайте что-нибудь! – запищала вторая.
Все случилось очень быстро, как будто прошла всего пара секунд. Выходило, что я стояла к Дэнни ближе всех, поэтому метнулась ей за спину, обхватила руками так, чтобы кулаки легли чуть выше пупка, и резко надавила.
Раз, два, три… на четвертом толчке изо рта девушки вылетела оливка и приземлилась прямо в бокал декана Морригана.
Тот моргнул несколько раз, покачал бокал из стороны в сторону, а потом как ни в чем не бывало отхлебнул искрящуюся жидкость.
Я отпустила Дэнни, и та закашлялась. Из глаз ее брызнули слезы.
Постепенно до присутствующих на вечере начало доходить, что случилось нечто из ряда вон. Музыка заглохла, люди стали переглядываться, а я, не желая лишнего внимания, попыталась улизнуть, но была остановлена деканом.
