— «Я смогла сбежать из дома, представляешь! Вылезла в окно в сортире на первом этаже! Жирная я стала, еле пролезла. Надо худеть. Чуть новое траурное платье не порвала нах*й! Но все хорошо, не волнуйся! Сейчас добегу до Костромской и вызову эрмик. Да, кстати, Родерик ко мне приходил, прозрачный такой и смешной. Мы с ним подружились и подурачились немного. Сказал, еще ночью навестит. Так что, придется сегодня дома ночевать. Боюсь, не потрахаемся».
Я поспешил ответить, пока не стряслось непоправимого:
«Дорогая, ты за мной не заезжай.
За мной уже выехал одноклассник. Извини, спешу».
На самом деле я «спешил», сидя перед включенным терминалом коммуникатора и думал, чем полезным занять себя до приезда Еграма. Прошить еще несколько эрминговых преобразователей? Коробка с ними стояла возле стола. Нет, вернусь к школьным дисциплинам: во вторник я все же собирался посетить школу, сдать два зачета и написать контрольную по математике. Я обязан завершить обучение в школе второго круга если не отлично, то очень хорошо, потому что я — Астерий.
Когда я открыл одну из последних лекций курса снова пискнул эйхос. Радостный голос Талии сообщил:
«Я немного задержусь, но обязательно буду. У меня есть сюрприз».
Сюрприз от Талии — это именно то, чего бы я не хотел сегодня получить. Я не стал ей отвечать, и вернул внимание к школьному курсу математики.
Еграм приехал минут на пять раньше. Я узнал его эрмик по характерному свисту электрогенератора на паровой турбине, донесшемуся в раскрытое окно.
На минуту задержавшись перед зеркалом, я поправил ворот рубашки и лацканы на сюртуке, взял коробку с погребальной статуэткой и поспешил вниз.
На заднем сидении его «Катрана» — приятная неожиданность — сидела Артемида. Нет, конечно, не моя любимая богиня, а та девушка, которую мы вместе с Еграмом спасли из горящего клуба «Кровь и Сталь». Чаще ее называли Артис и выглядела она шикарно. Не зря граф Сухров запал на нее с первых минут, хотя тогда она была грязня, оборванная с жутким страхом на лице.
А сейчас прямо красавица: милое личико в обрамлении фиолетово-пепельных волос, падающих на плечи кудряшками, пленительные, темно-оливковые глаза. Жаль, нельзя любоваться чужими девочками долго — не поймут. Я поздоровался, улыбнулся ей и сел рядом с Еграмом.
— Ну, рассказывай, что было вчера в Шалашах? — неожиданно спросил Сухров и дал команду своему извозчику ехать.
— Ты об этом уже знаешь? — удивился я, устраиваясь удобнее на скрипящей коже сидения.
