Зачем ты разделяешь? Пойми, если ты будешь думать, будто я не твой сын, ты будешь страдать и мучить себя разными мыслями. Их ход даже нельзя предсказать. Успокойся, не меняй в себе ничего. Не меняй прежнего отношения, — я погладил ее ладонь еще раз активируя нежное ментальное расслабление. — Не спеши пока с этим разбираться, понимание придет позже.
Она обмякла всем телом, едва стоя на ногах, но все-таки сказала:
— Мерида была права! Боги! Я не верила ей! Я не хотела верить и всячески отталкивала эту мысль.
Думала, что такого просто не может быть, а потом, — она качнула головой, уронив мне на грудь слезы, — потом, будто кто-то начал мне говорить: «Послушай Мериду! Мерида права!». Ну зачем я пошла к ней⁈"
"— Верно, не надо было к ней ходить. Мама… — произнес это слово медленно и выдержал паузу, чтобы понять, как теперь она воспринимает его.
Она прижалась ко мне и снова подняла лицо. Наши глаза встретились, и я видел, что ее глаза, похожие на кусочки темного янтаря, теперь отражают такую печальную растерянность, что мне стало дальше трудно говорить.
— Я постараюсь к этому как-то привыкнуть. Если смогу, — Елена Викторовна заговорила раньше меня. — Теперь мне все понятно. Понятно все, что происходило раньше. И ничего не понятно. Но я знаю, что ты сейчас хочешь, — ее пальцы стали твердыми и сжали мое плечо. — Ты хочешь знать, как я теперь тебя воспринимаю, кем считаю. А я сама не знаю, Астерий!
— Саша, — поправил я ее.
— Саша… — повторила она. — И еще знаю, что ты сейчас что-то делаешь со мной, чтобы мне было спокойно.
Делай, если это нужно, — она отстранилась. — Я хочу выпить. Буду пить спиртное и не смей осуждать меня! Мне очень тяжело. Хочется, чтобы все было как прежде, но как прежде теперь невозможно. Хочется забыться, но это тоже невозможно. Теперь будто все, что хочется, стало невозможным.
Она села на диван и взяла рюмку с коньяком, повертела ее в руках и вылила на пол. Поймав мой взгляд сказала:
— Я не сумасшедшая. Просто теперь я сама не знаю, что мне нужно.
— Это пройдет, мам. Слишком необычная ситуация. Твое сознание сейчас пытается найти какую-то аналогию как точку опоры, но ее нет, и сознание мечется в неопределенности. Это пройдет, по мере того как ты будешь привыкать к трудным мыслям, — у меня пересохло в горле, и я отпил несколько глотков остывшего чая с ее чашки.
— Ох, эти слова! Сейчас их говорит Астерий, — графиня отвела взгляд, ее глаза блестели от влаги.
