— Саша! Что это за претензии⁈ — от возмущения графиня даже задышала чаще. — Я не собиралась за него замуж! На этот счет начала распускать слухи Светлана Ионовна. И я уже три раза тебе говорила, не надо мне напоминать о Евстафьеве! Иногда ты становишься невыносимым! И мне кажется… — она замолчала недоговорив.
— Что тебе кажется? — я подошел к окну, отдернув штору, впуская больше свежего воздуха.
— Что в тебе сплошной Астерий! Ты ведешь себя возмутительно! — она сжала губы, и на ее глаза навернулись слезы. — Будто ты не мой сын!
— Мам, ну прости, — я вернулся к ней, взяв ее ладонь.
— Как ты можешь так думать? Ты просто вспомни… Вспомни, как мы уплыли с тобой на яхте без папы. Помнишь? Больше суток не могли найти берег, не знали куда плыть, и я тебя утешал. А как мы с тобой катались на лыжах и столкнулись друг с другом, и ты набила об меня шишку, — я улыбнулся и обнял ее. На самом деле эти воспоминания были трогательны. И сколько в нашей жизни было таких!
— Да, — она кивнула всхлипнув. — Я все помню. Но мне очень тяжело.
И я боюсь за тебя. А ты еще приводишь домой на ночь девушек. Вот, что я скажу, если вдруг Ирина Семеновна спросит, была ли у нас ее дочь?
— Она не спросит, если ты ей сама об этом не скажешь. Не предавай Свету, — попросил я.
— Ты уже спал с ней? — она затянулась своей длинной и ароматной «Госпожа Алои».
— Да, — я тоже втянул в себя дым. — Но она согласилась прийти к нам, думая, что я буду ночевать в другой комнате.
— Ты ее обманул? Боги! Совратитель! Как ты можешь так бесчестно поступать⁈ Я теперь в глаза не смогу смотреть Ленским, — она снова затянулся табачным дымом, с жадностью.
— Не обманул, а ввел во взаимно приятное заблуждение. Мам у молодости свои правила. Вспомни, как было у вас, когда ты заканчивала гимназию, — я взял ее бокал с пивом и отпил несколько глотков.
— Молодость. Я и сейчас молодая. Все, иди. Не хочу тебя слушать, — она отобрала у меня бокал и допила пиво сама. — Утром зайдешь ко мне, нужно решить с ремонтом твоей комнаты, — сказала она, когда я был уже возле двери.
— Ты же не пойдешь завтра в школу?
— Если пойду, то не раньше, чем у четвертому уроку. Надо определиться с пропущенным зачетом, — я коснулся ручки двери, но не открывая ее сказал: — Мам, не надо встречаться с Майклом. Во-первых, он британец и есть основания думать, что он не очень хороший человек. А во-вторых, я тебя очень ревную как сын. Меня злит одна мысль, что он может обнимать тебя, тем более целовать.
— Саша, ты не можешь знать Майкла.
