Стараясь не отсекать мышцы, он осторожно подобрался к месту перелома и, приложив кусок серебряной пластины, принялся сверлить кость. Закрепив пластину винтами, он начал прилаживать мышцы на место.
Безусловно, посмотри на всё это любой нормальный хирург, Вадима бы уже три раза расстреляли и пять раз повесили, но в данной ситуации другого выхода просто не было. Закончив с костями таза, Вадим обернул сломанную шейку бедренной кости ещё одним листом серебра и, соединив края, снова взялся за сверло. Аккуратно сшив все отсечённые мышцы, он стянул края разреза и начал зашивать.
Свейн быстро развёл в серебряном кубке порошок из второго мешочка и, протянув его Вадиму, тихо сказал:
— Друид велел смазать рану этим, чтобы быстрее зажило.
— Надо было раньше сказать, — мрачно проворчал Вадим. — Главные раны не сверху, а внутри.
Но, заметив, как исказилось лицо немолодого воина, со вздохом запустил в получившуюся мазь кончик ножа. Осторожно смазав получившийся шов, он устало отступил от стола и, подумав, сказал:
— Кормчий, мне нужны несколько тонких досок и кожаные ремни.
Надо закрепить ему ногу так, чтобы он не мог ею шевелить.
Всё названное было принесено уже через несколько минут. Парня уложили на спину и, зажав повреждённую ногу между двух досок, плотно обвязали ремнями. Убедившись, что собранная рама держит ногу парня достаточно жёстко, Вадим отступил в сторону и, устало опустив руки, глухо сказал:
— Это всё, что я мог сделать. Дальше поможет только его собственная сила и вера в богов.
— Спасибо, Валдин.
Я не лекарь, но вижу, что ты старался, — ответил Свейн.
Молча кивнув, Вадим вышел на улицу и, подойдя к кромке прибоя, принялся смывать кровь с рук. Рядом раздались тяжёлые шаги, и к Вадиму подошёл Рольф. Оглянувшись на гиганта, Вадим вдруг увидел задумчиво-напряженное выражение его лица и, сообразив, что он хочет о чём-то спросить, сказал:
— Хочешь что-то сказать, брат?
— Спросить, — вздохнул Рольф.
— Ну так спрашивай, — кивнул Вадим, усаживаясь на песок.
Неподалёку, на мелководье, волны тихо накатывали на полуразделанную тушу злополучного кита.
Усевшись рядом, Рольф зачерпнул горсть песку и, пересыпая его в ладонях, тихо спросил:
— Он выживет?
— Не знаю. Будь это в моём мире, я мог бы сказать точно. А здесь…
— А что здесь? — не понял Рольф.
Вадим неопределённо пожал плечами, не зная, как объяснить этому гиганту, что такое инфекция, сепсис и тому подобные прелести.
— Это трудно объяснить. Всё дело в том, что в вашем мире ещё нет таких понятий.
