Это ли не слава для купца? А самое главное, вы передаёте мне свои товары, даже не утруждая себя подсчётом и предварительным торгом. Вы просто выгружаете их и принимаете моё гостеприимство. Ты даже представить себе не можешь, друг мой, какие слухи, какие рассказы вот уже год бродят по городу о нашем знакомстве.
— Обыватели любят рассказывать небылицы, — усмехнулся Вадим.
— Небылицы?! Да про нас уже целую легенду сочинили, — рассмеялся в ответ Ширваз. — Но всё это глупости.
Представь меня своим друзьям и скажи, чем я могу им помочь?
— О нет. На этот раз мы пришли только сбыть свой товар, — ответил Вадим, быстро назвав обоих попутчиков. — Дома нас ждут дела, от которых будет зависеть, как мы проведём зиму. Так что передохнём, и в обратный путь.
— Но хоть седмицу вы здесь проведёте? — с надеждой спросил купец.
— А ты разориться не боишься, друг? — неожиданно спросил Брок. — Сотня здоровых мужиков за седмицу тебя по миру пустит.
— Друг мой, можешь мне поверить, что даже будь вас две сотни, это никак не отразится на моей казне. Харчевня, где устроились ваши люди, принадлежит мне, овцы, которых готовят им на обед, тоже из моих отар, вино — с моих виноградников. Даже женщины, которые будут их развлекать, принадлежат мне. Поэтому для меня это не расходы, — иронично усмехнулся Ширваз. — Поверь, слава, которую вы мне приносите, стоит гораздо больше нескольких сотен золотых, потраченных на таких гостей.
Только теперь Вадим понял, с каким размахом поставлено дело у этого человека. Они пришли в дом не к обычному купцу, а практически к хозяину этого города. К тому же слава о дружбе с северными варварами стоит не только хороших товаров, но и помогает защитить своё дело без особых затрат. Словно прочтя его мысли, купец повернулся к Вадиму и, выдержав паузу, спросил:
— Друг мой, могу я в свою очередь попросить тебя об одолжении?
— Тебе нужна защита? — спросил Вадим, невольно выдавая свои размышления.
— Как ты догадался? — пришла очередь удивляться купцу.
— А о чём ещё может просить такой человек, как ты, северных варваров?
— Как ни грустно мне это признавать, но ты прав, — вздохнул купец. — Некоторые обитатели городского дна обнаглели так, что осмелились требовать с меня денег за якобы защиту.
