Понимая, что так может и до драки дойти, Вадим решительно вклинился между ними и, отодвинув гиганта в сторону, громко спросил:
— Вы чего разорались, как бабы перед мышью?
— Этот ненормальный хочет корабль в синий цвет перекрасить, — возмущённо ответил Свейн.
— И что? — спокойно переспросил Вадим.
— Но так не делают, — опешил ярл. — У каждого корабля свой цвет, и только паруса у каждого клана одинаковые.
— А по-моему, это не так плохо, — подумав, ответил Вадим.
— Но ведь так не делают, — ответил Свейн.
— Мы много чего делаем не так.
Почему не сделать это ещё раз? Пусть в нашем клане все корабли будут одного цвета. Одинаковые корабли, одинаковые паруса. Это наш клан и наши корабли, и пусть все это понимают, едва увидев их, — старательно пояснил Вадим.
— А название? — недоуменно спросил Свейн.
— А вот название у каждого корабля будет своё. Твой «Синяя акула», а его… Как ты хочешь своё корыто назвать? — повернулся Вадим к гиганту.
— Ещё раз так скажешь, по уши в землю вобью, — мрачно пообещал Рольф.
— Так, похоже, наш малышок совсем разучился шутки понимать, — покачал головой Вадим.
— Это мой корабль, — насупился Рольф.
— Верно. Но до тех пор, пока ты не перекрасил его, не сменил парус и не дал имя, для меня это корыто Олафа Рыжего. Вот когда сделаешь как надо, будет твой корабль, — решительно ответил Вадим.
Обреченно вздохнув, гигант неопределённо пожал плечами и, помолчав, ответил:
— Ладно, тебе виднее.
Северяне дружно принялись за работу. Вскоре проломленные доски были заменены, и воины принялись смолить борта.
Рольф, как рачительный капитан, приказал сшить ещё один парус и, умчавшись в соседнюю деревню, заказал ещё один комплект приспособлений для перевозки корабля по суше. Следующим заказом стал метатель.
Втихую посмеиваясь над побратимом, Вадим предложил ему ещё несколько идей по усовершенствованию такелажа и оснащения корабля. В итоге «Касатка», как назвал своё судно Рольф, оказалась самым передовым в своём оснащении кораблём. Полностью подготовив судно к плаванью, северяне поставили его на подпорки и законсервировали на зимовку.
Само собой, слова этого северяне не знали, но делали именно то, что оно выражает по сути.
Едва закончился аврал с новым кораблём, как в бухте снова появился корабль Сигурда Леворукого. На этот раз обошлось без ошибок и подъёмов по тревоге. Знакомый корабль вошёл в бухту и, скромно встав в стороне на киль, замер. Вадим сразу заметил, что с экипажем этого корабля что-то не так.
