Кстати, а эштарец вообще что-то ел?
Гарда пожала плечами, но неуверенно ответила:
− Судя по всему, он утром доел ваш пирог. Видимо, надо вставать еще раньше, если я хочу остаться в этом доме.
− Да, он разбудил меня еще до рассвета, − пробормотал Арон. – Еще темно было, а пирог мы вместе доедали во дворе.
Вилия изумленно приподняла брови. Она плохо представляла эштарца, делящего с ее братом пирог во внутреннем дворе под зарождающиеся лучи рассвета.
В этот миг кто-то робко постучал по открытой двери, явно привлекая внимание присутствующих.
Вилия обернулась и тут же забыла об эштарце.
− Кэрол, − тихо прошептала она, видя в дверях молодого человека.
Перед ней стоял семнадцатилетний сын прежнего хозяина этого дома. Его левая рука была перевязана и висела у груди на тонкой полоске бинта. На красивом молодом лице были ссадины. Губы разбиты. Сам бледен, но жив. Это было главным для Вилии, лично знавшей младшего Вангура.
− Заходи, − пригласила она его. – Расскажешь, где вы теперь, как?
− Расскажу, − согласился молодой человек, но не шагнул в маленькую кухню, а протянул руку, словно аристократ, приглашающий даму на танец.
– Только лучше не здесь.
Вилия только кивнула. Она не надеялась так скоро встретить знакомых, способных хоть что-то ей рассказать о происходящем.
− Я быстро, − пообещала она и, сбросив передник, выбежала из кухни.
Вот только руку молодого человека не приняла.
− Как твой отец? Он жив? Где он сейчас? – спросила Вилия, выведя молодого человека в гостиную.
− Жив, − ответил молодой человек. – Он здесь. Дом у нас отобрали, потому что я бросился сражаться. Убивать меня не стали. Мол, я безродный и не страж. Нам оставили домик для слуг, маленькую деревянную пристройку…
Он внезапно замолчал, резко приблизился к Вилии и осторожно коснулся целой рукой ее лица ласково и нежно.
− Не надо, − прошептала Вилия, сразу отступая."
"− Не бойся, − прошептал Кэрол. – Я всё понимаю. У тебя не было выбора, но я всё равно люблю тебя, Вилия, я обязательно возьму тебя в жены, слышишь? Отец готов присягнуть эштарскому королю, тогда ему позволят торговать, как прежде, − молодой человек снова приблизился, поймал Вилию за руку и прошептал: – Мы с тобой сможем уплыть отсюда навсегда.
− Я не могу уплыть без своей семьи, − призналась Вилия, осторожно освобождая руку, но не отстранилась, чтобы можно было говорить очень тихо. – Только я даже не знаю, жив ли мой отец.
