Ничего подобного прежде она представить никак не могла, но разница культур была так очевидна, что дикое для нее было так естественно для ее мужа, что ей оставалось только улыбаться.
Ей даже пришло в голову, что она совсем не знает, что и как должно происходить между мужчиной и женщиной. Где были границы нормы и дозволенного?
− Я никогда ничего такого не делала, − прошептала Вилия, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к скрытому тканью толстому тяжу.
− Да уж догадываюсь, − хмыкнул эштарец, чуть приподнимаясь, чтобы поудобней устроиться на подушках и наблюдать за женой.
Ее смущение, растерянность и осторожность обостряли все его ощущения. При этом, облизывая губы, он совсем забывал о боли, следя за тонкими пальцами.
Вилия, затаив дыхание, осторожно коснулась ткани, скользнула по ней едва касаясь и тут же вздрогнула, чувствуя, как член под ее рукой буквально льнул к ее пальцам. Это было даже не движение, а подобие импульса едва ощутимого, но будоражащего всё в сознании молодой женщины. Она поддавалась своему влечению, но в то же время бросала себе вызов, понимая, что сейчас, когда Энрар наверняка не станет на нее давить, лучшее время для подобных экспериментов.
Стараясь забыться, не думать, а главное не вздрагивать, она накрыла ладонью пах мужчины и закрыла глаза, ощущая легкую пульсацию. Она напоминала ей прилив, только волны не отступали, а наполняли силой то, что неуверенно изучали ее пальцы.
Одного этого ощущения почему-то хватало, чтобы в груди внезапно проснулся жар, кожа вспомнила мужские руки, блуждающее по ее телу, а внизу живота стало тепло и неспокойно.
Облизывая губы, Вилия вспоминала, что уже видела его, но прорисовывая пальчиками его контур, скользя по телу к головке и обратно вниз, она всё еще удивлялась его размерам, а член всё поднимался, натягивая ткань и упираясь в завязку. Это становилось всё неудобней, но Энрар не вмешивался, наблюдая. Ему было даже интересно узнать, на что способна его жена, переставшая сомневаться.
Сомневаться Вилия действительно перестала, устроившись поудобней на постели.
Невольно поерзав, чтобы чуть сбить нарастающие ощущения в собственном теле, она осторожно развязала штаны, высвобождая одну лишь головку. Ей пришлось сглотнуть и выдохнуть, прежде чем она смогла снова прийти в движение. Она осторожно прикоснулась к нежной коже кончиками пальцев, поражаясь ее мягкости, и вновь сглотнула, соскальзывая пальцами на темную складку смуглой кожи и сползая ниже к самому основанию, окончательно высвобождая член.
