– У меня сейчас много дел по работе в кампусе, плюс через несколько дней должна прибыть Су… с оформленными бумагами и Ключом на поместье. Затягивать с этим делом – нельзя. Ну а ещё мне нужно готовиться к помолвке! Это тоже не пятиминутное дело. Да и за твоим «новым бизнесом» присмотр нужен…
– Ты уверена? – расставаться с Ниной мне ну очень не хотелось. – Ленке же тоже придётся лететь с нами. Как ты тут без неё-то?
– Угу! – Нина вздохнула и улыбнулась, а я понял, что попытка уговорить цесаревну – не удалась. – Да ты не волнуйся! Я вон у Инны Женечку одолжу.
Справимся.
– Вот почему, когда кто-то вот так вот уверенно говорит: «Да ты не волнуйся!», хочется на стену лезть. И ведь всегда что-то нехорошее случается!
– Андрей Иванович, – произнесла Нина, вставая со стула. – Мы вас, наверное, уже и без того сильно задержали? Если это всё, то мы, пожалуй, пойдём! А то у нас ещё одна встреча сегодня назначена, а мы вас отвлекаем.
– Да идите, – усмехнулся ректор. – А то меня действительно уже дела заждались.
– А что за встреча-то? – спросил я, попрощавшись и выходя в приёмную вслед за девушками, поймав благодушную улыбку секретарши.
– Увидишь, – ответила Инна, беря меня под левый локоть, в то время как Нина почти синхронно подхватила под правый.
В широком и светлом зале, перед лифтом, за который я в своё время успел побороться с Ромушевым-старшим, нам встретился высокий молодой мужчина в явно дорогом пальто, очень напоминающем французский плащ, и бледным аристократическим лицом.
Довольно запоминающаяся внешность, особенно если учитывать длинные, почти до поясницы, прямые каштановые волосы и тонкие пальцы пианиста с парочкой крупных перстней-печаток.
Увидев нас, он слегка дёрнул уголками губ, так словно бы раздумывал, улыбнуться ему или всё же не стоит, а затем плавным движением отошёл в сторону и легко поклонился в знак приветствия. Я ответил ему быстрым кивком, а вот мои спутницы как по команде разве что не спрятались у меня за спиной, прикрывшись мной как щитом.
– Ну и кто это был? – спросил я девочек, когда двери лифта закрылись.
– А ты что? Не знаешь? – удивлённо спросила Нина. – Это ж Савелий Афросьев!
– «Мрачный», что ли? – переспросил я. – Этот пид… хлыщ?
– Угу… – произнесла Инна и поёжилась. – У меня мороз по коже от одного его взгляда.
– М-да… Признаться, я представлял его себе другим, – хмыкнул я. – Брутальнее, что ли. А тут прям «бисёнен» какой-то…
– Кто такой «бисёнен»? – спросила старшая цесаревна.
