Когда за мной пришли в аудиторию, Грем только заржал и махнул рукой: «Иди, мол…», а когда я был уже в дверях, словно что-то вспомнив, подошёл к доске с заказами и, сорвав одну бумажку, скомкал её и отправил мне, словно отвешивал щелбан. Попал бы в лоб, кстати, если бы я не поймал её на лету.
Надпись на ней гласила: «Заказ на Ефимова К. В. – от Фишшина Г. С. Ордер на нихренанеделание. Копия подобной заявки будет висеть на доске каждый день в крайнем правом, нижнем углу под другим заказом, текстом к доске. Ты только не злоупотребляй без необходимости, а то я обижусь!»
Даже как-то захотелось изобразить из себя знакомую красноволосую японку и поклониться преподу за подобный блат.
Ведь в нашей группе «преторианцев» практика проводилась через административные службы колледжа, и то, что я периодически забивал на всё ради личных дел, очень сильно било по Грему. Да и мне пару раз на почту приходили извещения об академических взысканиях. Правда, суммы штрафов были какими-то совсем смешными.
Впрочем, нормально доехать мне до ректората не дали… турки.
Раздался рёв воздушной тревоги, и сопровождающие тут же потащили меня в ближайший бункер. Виртуальный авианалёт длился почти пятнадцать минут, которые мне пришлось просидеть в бомбоубежище. Как я узнал чуть позже, действительность «Большой игры» внезапно лишила нас на некоторое время Женьки, якобы бомба угодила прямо в мой дом, журналистки и Ольги, которых накрыло возле полицейского участка, и Юли, которая выгуливала Аську в детском парке, расположенном в районе проживания учителей.
Вроде бы «игровые потери», не умер никто, да и в отличие от прямого противостояния между «участниками», никого не разрывало взрывами на мелкие кусочки, просто подходил наблюдатель и сообщал, что, дескать, вы убиты, вот предписание, следуйте туда-то и уже минут через сорок будете свободны… но всё равно, когда позвонила Ленка и сообщила о случившемся, сердце неприятно ёкнуло. Очень, знаете ли, захотелось взять билет в Турцию и наведаться в полис Сабанджи с ответным визитом.
Может быть, ещё по этой причине я среагировал подобным образом на действия нашего ректора, но мне не было стыдно хотя бы потому, что я теперь знал, что по какой-то причине моя сила игнорирует моих девочек. Хотя подобным экспериментом нет смысла гордиться. Я не сдержался, ответил на явный вызов ректора, в чём и винил сейчас сам себя, потому как мои любимые вполне могли серьёзно пострадать…
– Ладно, дети, – хмыкнул Сафронов.
