Забавно и как-то неприятно было видеть, как вроде бы взрослые, серьёзные люди почти открыто демонстрировали, что никакого дела им до праздника Лепестковых-Каменских собственно нет и что здесь они собрались только для того, чтобы порешать свои дела. Впрочем, через секунду я напомнил себе, что собственно – сам такой же. И если бы не необходимость, послал бы это приглашение куда подальше и с куда большим удовольствием провёл бы день перед компом.
Одна отрада была на девчонок моих в красивых платьях полюбоваться, ну и, признаться, многие «дочки» были тоже вполне себе ничего… но на самом деле ради этого дела, наверное, лучше бы было устроить «домашний показ мод», который, кстати, всегда можно провести в обозримом будущем.
Разве что, чую, «Конкурсом красоты» его называть не стоит – потому как порвут же, чертовки, на сотню мелких домовят!
Так что, напомнив себе, зачем я собственно здесь очутился, я стал высматривать возможных кандидатов на «отрывание головы».
Самые активные или нетерпеливые товарищи, похоже, отметались за непригодностью. Не тот контингент… Порой довольно метросексуального, если не сказать хуже, внешнего вида, они буквально вились вокруг нас, в то время как мы плотной боевой группой выдвинулись к месту дислокации хозяйки дома и её юного отпрыска.
Я заученно представился, отдарился букетом цветов, который немедленно утащили хорошо вышколенные слуги, и поздравил хмурого, слегка сутулого мальчугана, явно уже замучившегося слушать пустые и ничего не значившие слова многочисленных гостей.
Время для подарков ещё не пришло, и малец явно скучал, вынужденный мало того что изображать из себя соляной столб, так ещё и благодарить непонятно кого и непонятно за что.
И никакого просвета в этом мрачном царстве испорченного дня рождения – не предвиделось, потому как на «детском празднике»… просто не было других детей. Точнее сказать, не было тех, с кем ему дозволила бы общаться на благородной публике суровая мамаша.
Мальчишки и девчонки, наверное, из служек или поварят, а может, просто отпрыски работавшего в поместье персонала, периодически пробегали вдоль стен, зала, стараясь не потревожить гостей. Пацан же бросал на юркие фигурки печальные взгляды, тяжело вздыхал и вновь был вынужден отвечать на приветствия, кланяться и расшаркиваться ножкой.
