– А не поделитесь ли со мной, ваша светлость, за какие это заслуги у нас семнадцатилетним оболтусам такие титулы раздавать стали? – мгновенно посерьёзнев, спросил меня приятель в довольно куртуазной манере, и даже подался вперёд, навалившись на стол. – Я тоже, знаете ли, не прочь… ну может, не герцогскую, но хотя бы графскую корону примерить.
– Валька, сейчас в лоб получишь, – честно предупредил я.
– Да ладно тебе, – парень поморщился, но заговорил нормально: – Не – правда! За что дали-то?"
"Я быстренько огляделся, одними глазами проверив, нет ли поблизости лишних ушей.
Рассказывать всю правду я, естественно, не собирался, но кое-что сообщить ему было можно, тем более что, как я понял из объяснений поверенного императора, это уже не являлось сколько бы то ни было значимым секретом для высшего света, ну а остальная страна узнает об этом в ближайшие месяцы.
– Сам понимаешь… – медленно, нагнетая интригу, произнёс я. – Это тайна…
– Да ты меня знаешь, я в таких вопросах – нем как рыба! – возмутился Валентин.
– Не томи!
– Всё, Валька… – ещё медленнее сказал я, добавляя в голос менторских ноток, – …из-за баб.
– Из-за… баб? – парень непонимающе воззрился на меня.
– Ага, – печально вздохнул я, – всё из-за них, родимых. Все проблемы от них.
Валентин, мутным взглядом буравя бесконечность, медленно откинулся на спинку своего стула и замер. Затем в его мозгах что-то щёлкнуло, повернулось в нужном направлении, и он выдал потрясённым шёпотом:
– Кузьма… ты чё? Цесаревну огулял?
– Хуже, Валя… Хуже, – я печально вздохнул.
– Двух.
Ту изящно-матерную конструкцию, которую выдал Валентин и смысл которой сводился к тому, что некоторым особам как-то уж чересчур везёт, а другим приходится завидовать, мне даже захотелось где-нибудь записать. Ну так… на память потомкам. И только выговорившись и залпом влив в себя остатки «Байкала», приятель вновь, так же тихо обратился ко мне:
– Слушай, – он нахмурился. – А как же Нинка? Мне казалось, что вы с ней…
– Ага, – я посмотрел ему прямо в глаза.
– О нашей с ней официальной помолвке будет объявлено на наше Рождество. Вот такие дела, приятель. Только болтать об этом – не нужно.
– Так Нинка… а я думал… ой, ма-а-ать, – парень покачал головой. – Знаешь, Кузьма… знал бы – ещё тогда отбил бы. У меня ведь были все шансы!
– Ну… ты особо-то не страдай! – фыркнул я. – Я ведь ревнивый, обидеться могу.
– Куда уж мне. Теперь-то, – усмехнулся Валентин, потерев переносицу. – Ну, ничего… как ты сказал, их две.
