"
"Я же, памятуя о данном нами слове, дабы не подставлять цесаревну, отправился к себе в общагу. Решение вопроса о том, что в дальнейшем мне, точнее нам, делать с Инной, мы решили отложить на потом, чтоб лишний раз не расстраивать и без того приунывшую Нинку, к тому же сёстрам нужно было много о чём поговорить и договориться в первую очередь между собой. Тем более что, когда я уже уходил, и мы ненадолго остались со старшенькой наедине, девушка не преминула очень непрозрачно намекнуть мне, что младшенькую ей, конечно, жаль, но сама она тоже человек, а потому «своё» желает получать от «единственного и любимого» вдоволь и на постоянной основе.
За всей круговертью последних дней и довольно ровными ученическими буднями, которые случились у меня после разборок с наёмниками, похитившими Андре, я как-то совершенно забыл о войне между нашим колледжем и турецким университетом. Меня, к немалому удивлению, вроде как ветерана и, можно сказать, «Героя обороны передовых рубежей Ильинского», за прошедшее время особо не беспокоили.
Да и сводки с «фронтов» меня, признаться, мало интересовали, а военно-трудовую обязанность, вследствие которой враждующие стороны получали какие-то там ресурсные очки, кадеты не отбывали. Так что я, совершенно забыл про такую неприятную штуку, как комендантский час, который был введён в городе сразу после объявления войны.
Решив прогуляться по холодку, подышать свежим, морозным, ночным воздухом и немного развеяться, я, естественно, нарвался на военный патруль, который, после проверки документов, доставил меня в комендатуру, где мне и вляпали штраф за нарушение режима.
Ушлый унтер-офицер-третьекурсник, пробив моё имя по базе данных, выяснил, что на мне висит так и не закрытое до сих пор наказание за нарушения во время турнира и, ехидно улыбаясь, сообщил, что я – арестован.
Дорогой костюм, купленный специально для приёма у императора, сменился на арестантскую робу. Остаток ночи я провёл в «учебном изоляторе», а ранним утром меня и ещё пяток таких же неудачников посадили в «автозак» и отконвоировали в «исправительно-трудовой» лагерь нашего колледжа.
Естественно, что я попытался покачать права, ссылаясь на свои особые полномочия, однако унтер-офицер отказался меня даже слушать, и уж тем более вызывать ради меня начальство, а утренние конвоиры просто выполняли приказ – так что разговаривать с ними особого смысла не имело, разве что открутить им головы и сбежать.
