Удар ладонью снизу-вверх я вроде бы выдержал, в последний момент сконцентрировав сгусток энергии в месте соприкосновения, и был ещё жив, но явно ненадолго.
От чего-то подумалось, что именно так, ну или похожим образом я в своё время отправлял в полёт других людей, и вот теперь сам могу прочувствовать, что это такое, когда тебя пинают как футбольный мяч, и ты летишь, кувыркаясь в воздухе безвольной куклой, ожидая, когда и, главное, как тебя встретит земля. Время как-то само собой замедлилось, и я с безразличием наблюдал за бегущими подо мной ботами, проплывающими мимо меня колоннами и полупрозрачной человеческой фигуркой, сидящей на вершине одной из них.
«Ну, надо же! Всего-навсего малефик-Адепт, а ты, Кузьма, так лоханулся… – мелькнула в голове мысль, показавшаяся чужой. – Обычный „проклинатель“ – что-то типа колдуна „наоборот“»."
"Я усмехнулся. Вытянул в сторону виртуального болванчика руку, тот, поняв, что его заметили, отшатнулся, попытался спрыгнуть – но было уже поздно.
«Магическая пуля» прошила его тело насквозь, и он рассыпался. Я же вдруг отчего-то очень сильно разозлился. Помирать мне не хотелось – даже понарошку. Как минимум – сдохнуть, так и не использовав все свои возможности.
Это произошло, как и в те прошлые разы, когда я набирался храбрости и открывал свою последнюю, седьмую чакру «Сахасрара». В голове тут же прояснилось, боль ушла, а наполненное безудержной энергией тело изогнулось, мгновенно излечивая все повреждения. Мир потемнел и начал разрушаться, рождая сгустки тёмной материи, заполыхал круговорот пляшущих тёмных молний.
Я медленно, потому время как таковое в этом состоянии казалось мне бессмысленным, повернул голову и посмотрел на бегущих по земле противников. Не знаю, что произошло дальше, но на их месте материализовались тёмные шары и боты исчезли вместе с окружающим их пространством. А затем я почувствовал чьё-то присутствие и так же неспешно обернулся.
На осыпающуюся осколками арену вышел ещё один человек.
Точнее, фигура, ярко-синий вихрь, в котором едва можно было различить человеческий силуэт. Она напоминала то, как выглядел герцог Сафронов в тот единственный раз, когда я видел его в истинном обличье, но если он напоминал мне солнце, принявшее вдруг антропоморфную форму, и от взгляда на него обычным зрением начинали болеть и слезиться глаза, то у этого Аватара был какой-то другой, возможно даже, стихийный аспект.
Подняв руку, я посмотрел на неё.
