Что, впрочем, не помещало представителю янки намекнуть, дескать: «Если вдруг молодой человек действительно захочет снять с себя все подозрения разом, то в порядке личной инициативы…»
Молодой человек в моём лице, уже осведомлённый о том, что именно предлагают сердобольные господа – не хотел, а потому вопрос в кратковременной перспективе был исчерпан. Собрав возможный максимум информации, группа дознавателей, занимавшаяся нападением и предшествующим ему действиям в «Большой Игре», с полигона благополучно свалила.
Взаимные упрёки и прочие тёрки, вкупе с разбирательством инцидента и сопутствующими выводами были перенесены на более высокий уровень, в Консорциум Наций, где почти всю ночь с пятницы на субботу, а также следующие сутки происходил второй акт Марлезонского балета.
Что, впрочем, не означало, что меня оставили в покое и дали как следует отдохнуть. Ночью я плохо спал, меня мучили кошмары, в которых Наставник, стеная и обращаясь ко мне по имени, тянул в мою сторону руки, то сгорая в море испепеляющего его огня, то разлагаясь в кислоте, то просто поднимаясь из могилы, в то время как плоть его осыпалась прахом.
Он что-то хотел от меня, но я не понимал и никак не мог помочь ему. Так что я практически не выспался, а утром прибыли новые люди, в задачи которых входили вопросы уже иного характера."
"В частности, нерешённым оставался вопрос статуса раненого огненного мага, поднимавшийся на срочном ночном заседании Консорциума. И вот здесь тоже всё оказалось совсем не «слава богу».
Йишик, как звали подстреленную девицу, была рабыней некого Сулеймана Язеджи, по прозвищу «Ифрит», и статус её в «Большой Игре» для нас и для османов был разным. Так, по нашим правилам, данная девушка была кем-то вроде «наёмника», а потому находилась у нас в качестве военнопленной, и отдавать её туркам никто не собирался. По понятиям же противоположной стороны, она была вещью, которую мы «украли» у её хозяина на поле боя. Представители Блистательной Порты требовали незамедлительно вернуть её хозяину и, в случае отказа – грозились новыми судебными тяжбами.
Правда, обо всём этом я узнал позже всех. Вытерпев с самого утра несколько очередных допросов уже новой комиссии, облечённых на этот раз в форму «разговора по душам», я снова с головой погрузился в ад «бумажной» работы. Рапорты, рапорты, уточнения и ещё раз рапорты – вот что в первую очередь потребовали от меня наши доблестные власти, стоило мне появиться в Солнечном.
