Пётр отбился на этот раз быстро и эффективно – просто закрутил своё копьё пропеллером, отбивая назойливых тварей, атакующих рыжими всполохами, а вот мне пришлось банально драпать, потому как показывать акробатику в таких делах, да и вообще показушничать я не любил.
Хрен его знает – были ли у нас в этот момент зрители, чтобы поставить мне единицу за «технику» и десятку за «эффективность», или нет, но всё это была ерунда и, как оказалось – отвлекающий манёвр. Оставшись на время без нашего пристального внимания, маг поднял руки вверх, где-то над головой что-то громыхнуло, и в поляну, на которой мы веселились, саданул самый обыкновенный метеорит.
До земли долетел маленький камушек, размером от силы сантиметр на сантиметр, но и его хватило, чтобы разметать нас с Петром в разные стороны, словно кутят.
Вот это было куда как сильнее тех иллюзорных выстрелов танков и файерболов, которые я отражал своей перенасыщенной аурой. Впрочем, такие магические атаки были страшны не самой собранной для них силой, а вторичными поражающими эффектами, происходящими после их взрывов.
К сожалению, сопротивление магии не защищало человека от физических элементов, и я всем телом почувствовал, как захрустела и пошла трещинами даже «алмазная рубашка».
Хотя и магу-огневику это заклинание далось не просто так. Во-первых, потому как он был именно «магом» – это я видел прекрасно, пусть вязью и ПМК осман не пользовался, даже для такого заклинания, как «Падающая звезда».
А это значило только то, что он, как и я – использовал магемы и, не являясь колдуном, вкладывал в них куда как больше сил.
Похоже, что вызов метеорита был его коронкой. После которой он должен был как минимум немного отдохнуть, и, скорее всего, очень удивился, увидев, что я всё ещё не просто двигаюсь, а очень даже бегаю, да ещё пуляюсь в него всякой бякой. А потому враг стал повторяться, и в меня вновь полетели серии файерболов.
Разлетающаяся в разные стороны, гонимые ударной волной осколки щебня и мелкие камушки засвистели над головой, в то время как я, набирая скорость, нёсся по большой дуге, преследуемый грохотом разрывов, отвлекая от себя внимание и уводя противника подальше от всё ещё пытавшегося подняться явно оглушённого Петра. Что-то чувствительно толкнуло меня в правое плечо, с хрустом пробив и так уже покоцанный, поликерамический наплечник.
