– Эй! Спящая красавица, подъём!
– …ка! Мра… заколю! – внезапно заорала девушка и, резко сев, застыла с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. – А, где… Что со мной?
По аудитории в очередной раз прокатилась волна безудержного веселья. Между тем ехидная юмористка с первой парты елейным голосом сообщила:
– Сарочка, поздравляю! Тебя только что лишили меридианной девственности! Вот только оприходовали тебя пальцем и не совсем туда, куда надо. Так что не спеши радоваться, женщиной ты так и не стала, осталась…
Последнее слово опять потонуло во всеобщем одобрительном гоготе.
Интересно, что на этот раз фиолетововолосая смеялась чуть ли не громче всех. Покрасневшая девица, грязно ругаясь, вскочила на ноги и бросилась на своё место, едва не навернувшись на валяющемся стуле моего тёзки, который никто так и не озаботился поставить на место.
– Весёлые вы больно… – сам еле сдерживая улыбку, пробубнил себе под нос препод, покосившись на поморщившегося от подобного юмора меня.
Урок пошёл своим чередом.
По аудитории то и дело летали силиконовые шарики, уворачиваться от которых было практически бесполезно. Грем метал их не глядя, сам между тем лениво зачитывал по бумажке обращение от деканата к учащимся и даже не скрывал того, что ему дико скучно. Наконец, ещё минут через двадцать он посмотрел на часы, кивнул своим мыслям и громко хлопнул ладонью о столешницу.
– Всё! То, что было нужно – вы услышали. Поняли или нет, ваше дело, – он поскрёб пятернёй свою бритую голову, – Короче, так.
Курсанты. У меня сегодня дела, так что сидеть с вами до окончания уроков мне влом.
Аудитория радостно зашумела, предчувствуя нечто хорошее. Я общего веселья пока что не разделял, потому как, в отличие от остальных, не присутствовал на подготовительных занятиях, на которые гоняли курсантов почти половину августа.
– Поэтому! – повысил голос препод, перекрикивая радостные шумы. – Сейчас у вас будет контрольная работа, я выдам задание и пойду. Кто с ней не справится – пусть пеняет на себя.
Народ разочарованно взвыл.
– Преторианцы – молчать! – рявкнул учитель и саданул кулаком по стене, от чего она загудела, а в соседнем классе что-то гулко бухнуло.
– Грем, мать твою! – долетел из окна донельзя возмущённый женский голос. – С тебя новая петуния, гад ты разэдакий.
– Забились, Инга! – так же проорал препод в распахнутую из-за жары створку. – Но с тебя поцелуй.
– Пошёл ты!"
"– Уже иду! – он откашлялся и вновь обратил на нас внимание. – Значит так.
