Его явно натаскивали на бой, и с другим противником, даже превосходящим его на круг, он имел все шансы на победу. Тем более он не пользовался компилятором, наверное, следуя специфике традиционных магических школ, так и не принявших ПМК. А потому хоть и был ограничен несколькими раз и навсегда вызубренными и доведёнными до автоматизма заклинаниями, мог кастовать их гораздо быстрее классического мага. Уж я-то знал, потому как сам был таким же, но совсем по другим причинам.
К тому же урод был необычайно сильным огневиком.
Новости про таких магов, делающих всё по старинке, нет-нет да появлялись в средствах массовой информации. Их прозвали ведьмами и ведьмаками, как бы намекая на «деревенский» подход к волшебству. Одной из отличительных черт этих товарищей была возможность применять заклинания только своего аспекта. И то, что он при мне использовал две различные боевые вязи огненной стихии – уже давало повод записать его в ряды каких-нибудь сектантов.
Нанося серии быстрых, но сильных ударов, я всё никак не мог выбросить из головы то, что они здесь натворили, и главное – зачем? Впрочем, ответ на последний вопрос был очевиден – хотели похитить девчонок.
Однако почему тогда не отобрали их компиляторы? Не успели? Или он как-то блокировал их чакры, до тех самых пор, пока я не отвлёк его, и он не вынужден был атаковать именно меня. А вся эта бойня? Попытка шокировать таким образом магичек, или, быть может – целенаправленная акция, провести которую требовалось независимо от результата похищения?
«В любом случае… – подумалось мне в то время, как перестав избивать и без того уже похожего на бесформенный кусок мяса ведьмака, я одним движением снёс ему голову, – я не только выдал свой секрет, совершил преступление, но, что намного хуже, влез в какие-то разборки магических кланов.
И вот это – не просто песец… Это откормленный, наглый и толстый, пушной зверёк!»
Развернувшись, я наполнил свои ноги силой и единым прыжком оказался на крыше торгового центра. Рывок, и я перелетел на соседнюю, а затем на следующую, и ещё дальше, вглубь кварталов со старыми, назначенными под снос пятиэтажками.
На лету содрал с себя перемазанную в чужой крови рубашку и, спустившись на землю возле маленького парка, спрятавшегося за рядами домов, сломя голову понёсся в сторону Октябрьского моста. На улице стоял конец августа, так что на бегущего парня с голым торсом не обратят особого внимания, тем более центральный пляж был не так уж далеко.
В голове настойчиво вертелся план действий.
