Хотя… как посмотреть, конечно.
И все-таки, справившись с первой своей негативной реакцией на выказывание открытого оскорбления и презрения в свой адрес господином Киртом и очистив сознание от болезненных эмоций, Стаховский не поспешил с ответными действиями, постановив принять окончательное решение после разговора с Марианной.
И чтобы отвлечься от размышлений о том, как там сейчас приходится Марьяне, и не поддаться желанию рвануть к ней, поддержать, защитить, Стаховский погрузился в текущую работу – надо было срочно дописать программу для одной интересной конторы и таки посмотреть материалы на Кирта.
В тот момент, когда с нескрываемой презрительной брезгливостью Константин назвал Яна Стаховского лузером, «не человеком, а каким-то обмылком», в мозгу Марианны словно щелкнуло что-то, лишая ее оставшихся иллюзий по поводу Кирта, и она вдруг явственно ощутила настолько сильную неприязнь к бывшему мужу и глубочайшее отторжение его, что потребовалась вся сила воли, на которую она была способна, все ее мужество и самоконтроль, чтобы удержаться от выказывания своего истинного отношения к этому человеку и поддерживать легкую беседу в рамках светскости.
Она слушала его, смотрела на него, нейтрально улыбаясь, и холодела внутри от шока, чувствуя бесконечно чужим этого мужчину, диву даваясь, как еще недавно могла считать его пусть не родным, но все-таки достаточно близким человеком.
Она знала и понимала Константина настолько глубоко и подробно, что могла предугадать любую его фразу, любую реакцию на то или иное событие и действие, она понимала его мотивы и представляла, чем он руководствуется при принятии решений.
Оправдывала во многом, даже в том, что касалось его манипуляций ею в отношении Кирюшки, – и прощала, прощала, прощала, стараясь не копить в душе зла и обиды.
И теперь смотрела на бывшего мужа с неизменным надменно-вежливым выражением лица, видя насквозь фальшивые утверждения о беспокойстве о жизни бывшей жены и малолетнего сына, которыми тот делился с ее родителями, и понимала, что он просто дерьмовый, бездушный человек.
Был когда-то нормальным, в меру расчетливым и в меру наделенным добротой мужчиной, наверняка любил ее и совершенно определенно любил своих детей, но со временем, обрастая капиталами, связями, провернутыми сделками и поднимаясь все выше по социальной лестнице, стал расчетливым, недобрым, циничным мужиком, обремененным властью и деньгами.
