Большинство не согласятся с такими выводами, напомнят о физиологическом моменте, о накопившейся усталости у супругов от слишком долгой совместной жизни, но все это фигня. Перечисление пунктов оправдания, не более.
Да, разумеется, стройное, молодое, налитое тело двадцатидвухлетней девчонки, имеющей весомый «аргумент» четвертого размера, ноги от зубов и брызжущую во все стороны эротичность, достаточно выгодно отличается от тела сорокалетней, дважды рожавшей женщины, травмированной и перенесшей несколько операций, пусть и имеющей тело спортивное, стройное, сильное и находящееся в идеальной, великолепной форме, со все еще по-девичьи высокой грудью, тонкой талией и прекрасными стройными ногами.
А потому что молодуха – это другая энергия, другая сексуальная наполненность и сила, безбашенность, пофигизм во многих житейских вопросах, гибкость психики, да и…
Что говорить, всем все и так понятно.
И тем не менее семейные узы, любовь – это не вопрос исключительно обладания телом партнера. Это как в жизни и таланте – кому-то дано любить, ценить, дорожить семьей и своей женщиной, а кому-то нет.
Рулетка, лотерея.
Вы можете прожить десятки лет вместе и быть совершенно уверены в своем партнере, и вдруг в какой-то момент его, что называется, «перемыкает», и рушится вся ваша привычная жизнь, и вы стоите посреди ее руин в полном шоке, замешательстве и не понимаете, как вообще такое могло произойти. И все, что могло пойти не так, непременно не так и пойдет.
«Ничего так не ранит, как осколки собственного счастья», – говорил великий Жванецкий.
И, к сожалению, очень многих эти осколки погребают под собой, потому что они не могут с ними расстаться, хватают, прижимают к себе, пытаясь вернуть, склеить как было раньше. А все – стекло не склеишь и мясо из котлет не восстановишь.
Но Марианна не позволила этим осколкам причинить ей психологический вред. Ну, во-первых, потому что она человек психологически устойчивый, всегда умела мобилизоваться в сложных жизненных ситуациях и, достаточно быстро изучив вопрос, обрела душевное равновесие, уверившись, что в разрушении их семьи нет ни малейшей доли ее вины.
И как-то успокоилась на этом моменте. Во-вторых, потому что в процессе глубокого изучения проблемы, протестировав себя, она честно, без всяких пустых оправданий и самообмана, призналась, что никакие у них с Костей не «сумерки любви», как поэтично называют разрыв отношений американцы, по той простой причине, что она никогда не испытывала к мужу настоящей любви.
