Условно определив для себя, что там, где светлее, находится близкая поверхность, извиваясь червяком, Ян попытался двигаться в этом направлении. И снова потерял сознание.
Очнувшись в следующий раз, он почувствовал, что воздуха больше нет. Нет, и все. Закончился, исчерпался.
Та самая черная кобра-паника мгновенно выскочила из зажима его ослабевшей воли, предательски напав, впиваясь зубами, и Стаховский забился в новом приступе панической атаки, стараясь прорваться наверх. Ревя, напрягая все силы, задыхаясь, он ломился и ломился яростно туда, где было светлее, светлее, или ему так казалось…
И в этот самый момент он умер.
Совсем.
Ян невероятно удивился, неожиданно вдруг почувствовав себя совершенно свободным и невероятно легким, вырвавшимся из смертельных ледяных тисков, и вдруг увидел себя как бы со стороны. Он словно раздвоился: один Ян, перестав бесполезно, безумно биться в снежном коконе, замер, лежа с протиснутой чуть выше головы рукой, а второй, легкий и свободный, видит первого как бы со стороны.
Ему вдруг захотелось непременно узнать, действительно ли поверхность там, где он предположил, и действительно ли она настолько близка. И, чудесным, непонятным образом, как только он подумал об этом, то смог подняться над тем застывшим Яном, через толщу снега, и оказаться наверху. Выяснилось, что он не ошибся в своих предположениях: поверхность была именно в том месте, которое он определил, и от нее Стаховского отделяло сантиметров тридцать, не больше.
"
"Ян огляделся и испытал чувственный восторг, увидев уже знакомую великолепную картину: чистейшее, прозрачное ярко-голубое небо без единого облачка, сияющее солнце, белые горные вершины, зеленые ели ниже, в долине, и невероятная, звенящая тишина.
Солнце внезапно засияло все сильнее и сильнее, приближаясь к нему и становясь огромным и почему-то белым. Белый свет стал настолько интенсивным, что невозможно было на него смотреть, и закручивался, превращаясь в длинный белый туннель.
И Ян понял, что ему непременно и прямо срочно надо двигаться туда, в этот световой поток.
И шагнул в туннель.
Он несся вместе со светом и чувствовал абсолютную правильность того, что с ним сейчас происходит, испытывая непознанную никогда ранее огромную душевную благодать и радость. Световой поток впереди становился абсолютным, поглощающим все вокруг, и Ян выскочил из туннеля в светящееся пространство, испытывая потрясающий, невероятный восторг.
