— Он так и не простил нас, — Марат задумчиво посмотрел брату в след и в его глазах промелькнуло сожаление.
— Его право.
Отец молча покачал головой, поднялся со стула, издавшего противный скрежет.
— Ты всё сделал правильно, — Марат посмотрел вслед уходящему отцу. — В итоге все получат то, чего хотели. И отец, и Саид, и ты.
Валид не сомневался в своём поступке ни минуты. Но видеть, как родной отец поворачивается к своим сыновьям спиной было тяжело. Они не заслуживали этого. Не после долгих лет служения ему.
Тому, который вырастил из своих детей бойцовских псов.
— Удачи, брат, — обняв Марата, похлопал его по крепкому плечу. — Нам пора.
— Удачи и тебе. Не забудь оповестить меня, когда родится ребёнок. Шахидат… Надеюсь, всё будет хорошо.
Она натянуто улыбнулась, но подняла лицо кверху.
— Спасибо, Марат.
ГЛАВА 29
Тёплая рука уверенно легла на мою спину, чуть надавила, прижимая к крепкому влажному телу. Дрожью по коже отозвалось его дыхание у моей шеи и послышался смешок.
— Моя горячая Шахи… Сколько страсти в тебе… — языком по ямочке у ключицы и рывком на себя, отрывая меня от пола и усаживая на себя.
— Сколько желания в моей маленькой девочке… — его дыхание у моего лица и губы обрушиваются на мои с бешеным напором.
— Валид… — шепчу, когда он снова даёт возможность мне дышать и так же тихо стону, когда его руки плавно насаживают меня на твёрдую плоть.
— Да, повторяй моё имя. Мне нравится, — первый толчок сопровождается моим вскриком, но Хаджиев входит лишь наполовину, словно дразня нас обоих.
— Хорошо, — не спрашивает, утверждает. И я с ним, пожалуй, соглашусь. Только на это нет времени, потому что движения внутри меня учащаются, а дыхание становится прерывистым и внизу живота зарождается знакомое ощущение. Моё любимое… Когда лава по венам и неуёмная похоть заполняет собой каждый миллиметр тела, каждую клеточку.
Спиной прижимает меня к душевой кабине и я чувствую, как подрагивают его руки, которыми он мнёт моё тело, впивается в кожу, мгновенно покрывающуюся мурашками.
С губ слетает стон разочарования, потому что в себе его больше не чувствую и судорожно вдыхаю, когда он опускает меня на пол и между ног я ощущаю жадные поглаживания языка. Он будто голоден, впивается губами, зубами скользит по клитору, оставляя на бёдрах горящие следы от своей жёсткой щетины.
Я чувствую его желание, его голод, с которым он жаждет мною обладать и прерывисто шепчу что-то, не понимая смысла сказанных слов.