Его глаза хищно блеснули, а рот растянулся в подобии улыбки, такой мерзкой, угрожающей. Тем невероятнее прозвучал ответ:
— Да никто в вас и не сомневается, Мария Александровна. Мои люди только недавно смогли избавиться от оставленных вами синяков и следов ваших ногтей, да зубов. Но я здесь не за тем.
Он замолчал, давая мне возможность обдумать услышанное.
— З-зачем же? — поморщилась от того, как предательски дрогнул собственный голос, выдавая волнение. Мне бы хотелось выглядеть более уверенно.
— Пригласить в гости к одному очень важному человеку, — произнес так, будто как минимум к президенту зовет.
Ага, я ведь дура, прямо-таки бросилась из безопасного университетского сквера неизвестно куда.
— Спасибо. Воздержусь, — ответила, натянуто улыбаясь и осторожно продвигаясь к своей машине.
Мужчина перестал изображать добродушие, которое и без того плохо получалось.
— Вы не поняли, милая барышня, я вас не спрашивал. Мы поедем туда в любом случае, хотите вы или нет. Вам же дороги все участники данного дельца? Вы ведь не желаете им неприятностей? Вашему братцу, Андрею Воронцову, Мельникову, ну и разумеется, вашему любимому? Чтобы с ними ничего не случилось, вам придется просто проехать со мной.
Вам ничего не сделают, я клянусь. Просто поговорят о важном.
Сжала зубы, сдерживая дрожь.
— Я похожа на дуру? Ничего ваш, так называемый, хозяин никому не сделает. Он уже ничего не может, потому что это вызовет такую отдачу, что шарахнет по нему. Иначе вас бы здесь не было. Я права? — разумеется, я блефовала, а внутри все тряслось от страха.
Медведь в ответ лишь покачал головой.
— Девочка. Ты глубоко заблуждаешься. Хозяин мог бы давно заткнуть вам рот. Всем. Без исключения.
Я прищурилась. Сердце кольнули сомнения. Неужели он прав? Все наши действия совместно с тайными друзьями Туманова, взбаламутившими прессу, были видны ему как на ладони? Нам просто позволили играть героев? Не похоже, что он, как и я минутой ранее, блефует. Скорее наоборот. По коже идет холодок от серьёзного выражения бандитской физиономии и понимания — все действительно так.
— Я не могу с вами поехать, — выдавливаю через силу. Это будет несусветной глупостью с моей стороны.
— Даже ради Туманова?
Нет. Ради Никиты я готова на многое, но не на глупость. Оказаться в руках главгада, который все это устроил?
Внезапно в сумочке раздался сигнал вызова. Медведь махнул рукой, словно разрешая мне взять трубку, хотя мне его позволение нафиг не нужно. Странно, номер незнакомый.
— Да.
