Иначе бы тогда тебе не только ситуацию с моим сыном пришлось разгребать, а ещё вероятнее, заново отстраивать свою богадельню, — усмехнулся я и, наклонившись, подхватил Дениса подмышки.
Сын попытался от меня пьяно отмахнуться, но я цыкнул и, закинув его руку себе на плечо, повернувшись к Владу, бросил коротко:
— И вообще, прикрой ты этот блядский дом, видишь же, в минус начинаешь работать, сегодня парнишка разнёс тебе один лаундж? А ты прикинь, завтра у тебя братки из девяностых приедут. Здесь камень на камне не останется.
— Да пошёл ты, Стрижницкий, знаешь куда?
— Знаю, знаю, — заржал я и, вытащив сына из бара, усадил в машину.
К Вике его везти однозначно нельзя было, поэтому поехали ко мне. В середине дороги Дэн наконец-то стал приходить в себя и амбре от него было такое, что можно было портянки вешать.
Дотащив сына до квартиры, я посмотрел на хаотичную картину того, как Денис пытается стянуть с себя футболку, и покачал головой.
Прошёл в кухню, вытащил банку с огурцами, налил рассола, развёл водой, подхватил несколько таблеток активированного угля и пришёл к ребёнку, протянул на ладони лекарство и всучил в руки стакан.
Денис, явно не отупляющий, что происходит, молча согласился, хлебнул всего, а потом пришёл в ужас.
— Ну и дрянь же ты мне подсунул.
— Ага. А бухать, в принципе, херово, — произнёс я и, фыркнув, уточнил. — В спальню пойдёшь или тут упадёшь?
— Отвали. — Денис завалился на диван, я покачал головой, дошёл до гардеробной и вытащил с верхней полки плед. Вот, слава Богу, Вика сама здесь все делала.
И у меня не было дебильных ситуаций с тем, что надо было как-то подстроить жизнь и квартиру под новые реалии. Вытряхнув плед из чехла, я вернулся в зал, укрыл им сына. Чисто из соображений безопасности собственного паркета дошёл до ванны, притащил тазик, поставил возле и, хлопнув ребёнка по плечу, пошёл дальше смотреть телек.
Я понимал, что трясти его сейчас, спрашивать о том, что что произошло, в принципе, бессмысленно. Но тем не менее разговор все равно должен был состояться, нравилось нам это обоим или нет.
Ночью слышал, как Денис шарахался по хате, вероятно, заблудился, подумал, что он в квартире матери, и натыкался на все предметы мебели с особым матом.
В какой-то момент я даже заслушался, потом одёрнул себя, что надо обязательно провести беседу, чтобы он такими словами не смел выражаться при младшей сестре, и, снова перевернувшись, задремал.
Утро наступило и по ощущениям на меня. Потопталось прям по башке кирзовыми сапогами.
