На пролете третьего этажа Зверь больно перехватил предплечье и резко дернул меня к себе, заставляя развернуться на каблуках. Пальцами он сжал мой подбородок и поднял его вверх, заставляя столкнуться с его пылающим ненавистью и злобой взглядом. Только сейчас я поняла, насколько разъярен Дамир и с каким трудом ему давалось играть приятного внимательного мужчину перед мамой. Сейчас он как никогда был похож на зверя, оправдывая свою кличку полностью – разъяренный, свирепый до бешенства. Ноздри раздуваются от частого глубокого дыхания, как будто Дамир пытается успокоиться, чтобы не вцепиться мне в глотку.
Он наступает, оттесняя к подоконнику, а я испуганно отступаю, со страхом глядя в его горящие дьявольским огнем глаза.
– Что тебя просили делать? – больно сжимая пальцами подбородок, рычит Дамир и рявкает, подгоняя с ответом, – Что??
– Ч-чтобы я н-не выкидывала с-сюрпризов, – заикаясь, выдохнула тихо.
– Что это значит?
Я глотаю слезы, но бесполезно – они текут по щекам и никак не удается их сдержать.
– Отвечай!
– Ч-чтобы я была послушной.
– А ты?
– Н-не была.
– Какая поразительная догадливость, детка. У тебя нет ощущения дежавю? Не кажется, что ситуация повторяется? А я ведь ясно говорил, что дважды не повторяю.
Зверь рывком усадил меня на подоконник и дернул ткань платья вверх.
– Нравится, когда с тобой обращаются по-плохому, а не по-хорошему? А? Не нравится человеческое обращение, хочешь, чтобы как со шлюхой себя вел? – прошипел он прямо в губы, пробираясь ладонью выше по ноге.
– Дамир, не надо, пожалуйста, – меня затрясло крупной дрожью.
– Или одного меня тебе мало и ты под толпу хочешь лечь? – вздрогнула от его голоса, как от удара хлыста, – Отвечай, когда я спрашиваю!
– Нет, не хочу. Дамир… – умоляюще прошептала я, слабо цепляясь за его руки и пытаясь остановить его."
"Но Зверь как будто ничего не слышал. В его взгляде мелькнула сталь, когда я сильнее сжала пальцы и он опасно сузил глаза.
– Точно? А мне кажется – хочешь. Раз сама нарываешься на неприятности.
Тогда стоит тебя отдать для начала моему водителю и полюбоваться, как он тобой попользуется? Прямо сейчас? Или, может, приказать, чтобы мои люди навестили твою чудесную маму? Может тогда до тебя дойдет смысл моих слов?
– Пожалуйста… я ведь не хотела ничего плохого… – зубы стучали от ужаса и я умоляюще смотрела на мужчину.
Зверь сделал шаг назад, смерил меня презрительным взглядом и холодно приказал:
– На колени.
– Дамир…
– На колени, я сказал.
