Это же нечестно! Дамир еще не восстановился. Он же его убьет!
Рустем остановился, обернулся, смерив меня уничижительным взглядом, и потащил из зала. Затолкал в комнату, где мы совсем недавно разговаривали с Дамиром и потер переносицу пальцами.
– Чего ты ждешь! Ты же видишь, что происходит! Его просто убивают!
– Бой и идет до смерти одного из проигравших, – выдохнул он едва слышно.
– Что? – в горле моментально пересохло.
– Что слышала! – сорвался на крик Рустем и выдохнул, увидев, как я испуганно отшатнулась, – Черт, Марина, зачем ты пришла?
– Я хотела отговорить Дамира.
Подожди… Ты сказал, что подслушивал за дверью нас с Жанной разговор. Ты ведь слышал, что она сказала про яд? – я ухватилась за руку Рустема, – Так останови бой. Это ведь противозаконно!
– Я знаю. Все слышал. И сказал Зверю. Как видишь, он все равно там. Уже ничего не сделаешь, Марина. Бой нельзя было отменить уже с момента, когда они о нем договорились. Он все для себя решил. Думаешь, я не пытался его отговорить?
– Так нельзя… тогда я сама вылезу на этот чертов ринг и остановлю бой!
Я рванула к выходу, но успела только распахнуть дверь, как Рустем перехватил меня за талию и попытался втянуть в комнату.
– Ты с ума сошла?!
Я развернулась, чтобы ответить, но не успела. Трибуны заревели особенно яростно и громко. Комната поплыла перед глазами от радостно-возбужденного вопля судьи:
– Бой окончен! Победитель мертв!
Глава 35
Если бы не Рустем, я бы сошла с ума. Я не сразу ему поверила, что Дамир жив, просто билась в истерике, пока он не встряхнул меня и не дал пощечину.
Как и в прошлый раз. Кажется, по-другому успокаивать женские истерики он попросту не умел. Я не была в зале, знала только, что когда объявили конец боя, Лёня и еще несколько своих парней тут же рванули в гексагон, несмотря на запрет. Умирающего, по правилам, как оказалось, запрещалось откачивать. Правда, никто не стал возражать парням с пушками наперевес. Я была благодарна каждому, абсолютно каждому верному человеку Зверя за это.
В прострации я проходила три дня, пока Рустем наконец не договорился с врачами пустить меня к Дамиру.
Лишь когда увидела его в реанимации, избитого в кровавую кашу, с жуткими синяками, но живого, разрыдалась до дрожи и заикания. И просидела с ним до вечера, пока силой не выпроводили доктора. Находиться рядом постоянно с ним было нельзя, и я это понимала. Даже больше боялась, что пригласят в палату реанимации, ведь тогда бы это означало только одно – меня зовут попрощаться.
