Книга В плену. И после. История одного эльфа — читать онлайн бесплатно полностью

*

Фай до последнего не верил, что с ним может случиться нечто настолько чудовищное. Но, когда здоровенный бугай повалил Эвера на землю и раздался крик боли, поверил.

Он поверил!

Случится. Самое страшное, что можно вообразить. То, что обещала дикарка, шлепнувшая его по заднице по дороге в лагерь."

"«Если королева тебя не выберет, ты достанешься мне, красавчик. И не только мне».

Хотелось плакать, кричать, но он пребывал в таком ужасе, что не мог ни того, ни другого — впал в оцепенение, остолбенел.

Толпа ревела.

Эвер сопротивлялся. К Фаю, стоящему на коленях, подошла женщина — высокая, широкоплечая, в кожаном доспехе. Она остановилась перед ним, высокая, как скала, уродливая, как гоблин, и поднесла к губам стеклянный пузырек с жидкостью.

— Выпьешь добровольно или любишь, когда грубо и жестко?

«Наша травница приготовит для тебя и твоих приятелей специальное зелье. Поверь, ты будешь счастлив порадовать нас своим телом. Ты будешь просить еще и еще. Умолять».

Фай покосился на Эвера и не увидел его за широкой спиной бугая, а потом судорожно сглотнул и позволил дикарке влить в свой рот омерзительное пойло, кислое, как сок галийского дерева.

Эта ночь, наполненная стуком барабанов и треском исполинских костров, расколола жизнь Фая надвое. То, что происходило с ним после того, как во рту разлился кислый вкус возбуждающего зелья, он воспринимал как сон, нечто нереальное, но от этого не менее жуткое — вереница лиц, мешанина размытых образов, звуки, запахи, но главное, ощущения. Боль, которую не могло заглушить слабое навязанное желание, просыпающееся в его чреслах.

Из всего случившегося с ним в лагере злодейки эйхарри это было, пожалуй, худшим. Постыдное возбуждение. Принятое пойло облегчило муки, но заставило Фая захотеть собственных насильников. Вскрикивать не только от боли, но и от позорного удовольствия, а еще — плакать от отвращения к самому себе.

Женщины на нем то и дело сменялись — грубые, мужеподобные великанши, одинаково уродливые. Все люди, по мнению Фая, были омерзительными снаружи и гнилыми внутри.

Он закрывал глаза, чтобы их не видеть. Если бы еще можно было их не ощущать! Не чувствовать прикосновения пальцев, зло сжимающих его мужское достоинство, жжения от царапин на груди, оставленных длинными женскими ногтями, бесконечных ударов, шлепков, укусов.

Ночь казалась бесконечной. Кошмар не заканчивался. Длился и длился. Не часы — месяцы, годы. Где-то в стороне, в двух-трех метрах от Фая, рычал, сопротивляясь насильникам, Эвер.